Книга Мое имя Морган, страница 31 – Софи Китч

На ристалище этого юношу называли Галлом, имея в виду не только место его рождения, но и определенную репутацию, соответствующую унаследованным им чертам: он изысканно одевался, был жизнелюбив и порочен, а также славился удивительной ловкостью и удачливостью на турнирах, которая в равной степени очаровывала и раздражала.

Я вновь увидела его лишь на свадьбе Элейн. Он сидел за столом оруженосцев, уперев один локоть в столешницу и смеясь в кубок над выходками однокашников. Со своего места на возвышении я могла свободно наблюдать за ним, необычным и грациозным, словно одетым в горностаевую накидку непринужденности, на фоне остальных неотесанных местных мальчишек. После нашего приключения на берегу моря я ожидала, что он бросит на меня хоть один взгляд. Этого не произошло; похоже, то, что я вернула его к жизни, запросто вылетело у него из головы, хотя сама я не забывала об этом ни на минуту.

Позже, когда столы отодвинули, я сбежала со своего кресла среди дам и влилась в толпу, забурлившую вдоль стен главного зала, когда музыка заиграла громче. Тут в разноцветных шелковых вихрях кружились тела, а пронзительные взрывы смеха звучали так же радостно, как песни.

Приглушенные аплодисменты возвестили о появлении Элейн, королевы Гарлота, раскрасневшейся от счастья, когда только что ставший ей мужем Нентрес подхватил ее и увлек плясать зажигательную джигу.

Низенький, худощавый и бесцветный, под стать самой Элейн, король Гарлота не производил такого впечатления, как высоченный оркнейский воитель, супруг Моргаузы, однако в танце демонстрировал такую плавность движений и такое внимание к невесте, что их пара казалась единым целым; судя по всему, они вполне подходили друг другу. В их союзе определенно чувствовалось нечто прекрасное, и я неожиданно поверила, что будущее Элейн действительно может оказаться счастливым.

Вскоре джига сменилась быстрым каролем, и я уже подумывала присоединиться, когда рядом возникла высокая темная фигура, и я встретилась взглядом со штормовыми синими глазами Галла. Я подпрыгнула, как дурочка, но, к моему облегчению, он на мгновение отвернулся поклониться кому-то и не заметил этого.

— Леди Морган, могу ли я с вами поговорить?

Я никогда не слышала, чтобы мое имя произносили так, как оно прозвучало у него в устах: низкий, мурлычущий первый слог и внезапное ударение на втором, отрывистом. Морр-ган – по сути верно, но звучит так, словно это слово пропевают.

Первым порывом было отказаться, следом пришла мысль о пристальных взглядах тех, кто сидел за столом на возвышении и мог заметить меня, наедине разговаривающую с незнакомым юношей. Я разглядывала завораживающее лицо того, за кем так долго наблюдала со стороны; а Галл стоял неподвижный и непроницаемый в ожидании моего ответа.

— Конечно, – сказала я.

Обойдя колонну, которая возвышалась у меня за спиной, я оказалась в галерее, отделенной от суеты зала рядом низеньких арок. По другой ее стене тянулась цепочка больших заглубленных окон. Здесь яркий свет и шум празднества будто бы выцвели и затихли, окутав нас более спокойной, почти уединенной атмосферой. Я протянула руку ладонью вниз, и он принял ее, быстро мазнув губами костяшки пальцев. За его спиной сиял в окнах фиолетово-розовый умирающий закат, и тени отчасти скрывали его угловатое лицо.