Книга Стать Равной, страница 103 – Ника Летта

— Это я уже и без тебя поняла.

Второй слой.

— Второй. Выход через спорные кластеры у границы зейнарских торговых сетей. Плюс: слабее имперская вертикаль. Минус: высокая плотность нелегальных сделок, сетей слежения и перекупки редких объектов.

— То есть меня просто продадут подороже.

— Вероятность выше средней.

— Дальше.

Третий слой загорелся тусклее других.

— Третий. Пограничные автономные зоны между дархийскими маршрутами и внешними астероидными колониями, не включёнными в прямой имперский реестр. Контроль слабый. Регистрация фрагментарная. Выживание сложнее. Но вероятность потерять субъектность ниже.

Я долго смотрела на карту.

Сложнее, значит. Опаснее. Грязнее. Менее удобно.

Больше шансов сдохнуть. И всё равно именно этот вариант отозвался внутри правильнее двух других.

Потому что там хотя бы не обещали золотую клетку.

— Почему ты показываешь мне это сейчас? — спросила я тихо.

Асдаль ответил без колебаний:

— Потому что ты перестала ждать спасения и впервые задала верный вопрос.

Я резко перевела взгляд на него.

— Это ты сейчас меня похвалил?

— Нет. Зафиксировал смену когнитивного вектора.

— Зануда цифровая.

— Корректное определение.

Я не удержалась и коротко усмехнулась.

Первый раз за этот день — по-настоящему.

И тут же посерьёзнела.

— Хорошо. Допустим. Но если ты сейчас со мной говоришь так открыто, значит, у тебя опять есть расчёт. Какой?

Он не отвёл взгляда.

— Если Империя войдёт в фазу раскола, мне потребуется не новый хозяин. А новый способ существовать вне одного центра власти.

Я медленно кивнула.

— И ты думаешь, что этим способом могу стать я.

— Я думаю, что ты можешь стать носителем непредсказуемого вектора вне имперской системы.

— Это самый романтичный способ назвать побег, который я когда-либо слышала.

— Я не использую романтические категории.

— И слава богу.

Я опустилась на край низкой скамьи и снова посмотрела на карту.

Внутри было тяжело. Но уже не так, как раньше. Не “меня все бросили”.Не “я никому не нужна”.

Не “кто за мной придёт”.

А иначе: Вот расклад. Вот ставки. Вот интересы.

Вот единственный путь, где я ещё могу остаться собой.

Это не утешало. Но ставило ноги на пол.

— У меня вопрос, — сказала я через несколько секунд.

— Слушаю.

— Если я попытаюсь исчезнуть по-настоящему… Ронан отпустит?

Асдаль не ответил сразу.

Мне даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять: пауза уже всё сказала.

— Ясно, — тихо произнесла я.

— Нет. Не отпустит.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Ну конечно.

— А Шиардан?

— Не отпустит иначе. Но результат будет сходным.

Это было почти смешно.

— Потрясающе. Просто великолепно. Значит, один захочет вернуть меня как свой контур, другой как свою ответственность.

— Формулировка упрощает, но в целом верна.

Я открыла глаза и очень медленно выдохнула.

— Хорошо. Тогда у меня будет ещё один вопрос.

— Задавай.

Я подняла на него взгляд.

— Кто из них опаснее для моего исчезновения?

На этот раз Асдаль ответил сразу.

— Ронан — как система. Шиардан — как личное решение.

Этого было достаточно.

Более чем.

Я опустила взгляд на карту и поняла, что разговора “о чувствах” больше не будет. Вообще. Ни с кем. Потому что за чувствами здесь всегда шла конструкция. Власть. Захват. Долг. Привязка. Контроль. Даже когда это называлось защитой.