Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 116 – Екатерина Боброва

В любом случае поздно сокрушаться о том, что случилось. Я здесь, и теперь моя жизнь больше мне не принадлежит. Кто там у нас в старших? Кто имеет право мною распоряжаться? Братец вроде старше меня, но у него есть отец, который император и соответственно и мой…

Отец? Император? Тот самый, который сын неба. Властитель Поднебесной. Правитель всей страны.

Во рту пересохло. Я нервно сглотнула. Отобрала у опешившей служанки пиалу и выпила залпом, почти не ощутив горечь.

Захотелось выругаться и побиться головой о столбик кровати. Внутри поднимался панический страх. Что такое быть принцессой? Это снова сидеть в покоях, оглядываясь на собственную тень, изображать гусыню, всем мило улыбаться и вести себя идеальной куклой. Дергаться, проверяя, не вылез ли волосок из прически, не помялось ли платье. Соперничать с другими детьми в желании угодить императору. Постоянно себя контролировать и быть под контролем, не зная, что случится завтра… Может, снова в жертву принесут?

Я стиснула ладони, комкая одеяло, и не зажившие от ожогов пальцы пронзила боль.

Не хочу!

Не желаю!

Задышала рвано, хватая воздух ртом.

Я обратно в деревню хочу. К любящей меня няне. К прекрасным соседям, которые не будут грозить упечь меня в монастырь, если я что-нибудь нарушу.

И ведь заступиться за меня некому. Брат? Сомневаюсь. Мама? Если я правильно помнила из книг учителя, обе жены императора были мертвы. Наложницы не в счет. Наследный принц был рожден первой женой императора. И если я его сестра…

Я прикусила губу, осознавая, что терять мать во второй раз не легче, чем в первый, как и осознавать, что вся моя жизнь была ложью. Лже-отец, лже-мать.

Я еще выясню правду о том, почему меня украли из дворца и что случилось с моей настоящей матерью. Смерть императрицы – не рядовое происшествие. И ради этого, пожалуй, придется здесь задержаться. А после того, как удовлетворю свое любопытство, покину это место. Не важно, что раньше отсюда никто не сбегал. Главное, поставить цель и двигаться к ней поэтапно. Так что мне нужен план. И начнем, пожалуй, с плана дворца.

Конструктивизм здорово облегчает принятие ситуации. Так что я без споров направилась в купальню и даже истерику не закатила, хотя и хотелось. Но все, что я себе позволила, – это поплакать тихонько в одиночестве, предварительно выгнав служанок прочь. Поплакать – и еще больше укрепиться в том, что не позволю себя согнуть. В конце концов я не просила меня возвращать. Детский аргумент, конечно, но хорошо поддерживает здоровое чувство эгоизма.

Купальня здесь была роскошной. В центре зала находился просторный бассейн, выложенный бирюзовой мозаикой. Над водой поднимался влажный пар, а поверхность была застелена лепестками белых лотосов, в воде же чувствовался аромат трав: я опознала астрагал, женьшень и полынь. Целитель, видимо, велел их добавить для моего восстановления.

Чувствовала я себя лучше, чем вчера. Тело все еще ныло, ожоги болели, но больше всего мучала слабость. Опасение вызывало и состояние дракона – едва заметное тепло в груди заставляло всерьез беспокоиться о бедняге. Опять выложился, спасая. Нужны угли с жаровней. Но раньше вечера устроить себе уединение у меня вряд ли не получится. Меня в купальне с трудом оставили, заглядывая каждые пять минут и проверяя, не утопла ли.