Книга Последняя песнь бабочки, страница 107 – Иван Любенко

— Не торопитесь, месье Бертран.

Клим взял со стола керосиновую лампу, чиркнул спичкой, зажёг фитиль и строго посмотрел на Поля:

— Покажите, где у вас погреб.

Санитар не проронил ни слова, лишь нервно сглотнул.

— Погреб? — скривилась старуха. — Вам нужен подпол? Так полезайте туда, люк вон под тем ковриком. Да только сначала разгоните крыс!

Ардашев отбросил в сторону грязную циновку, увидев деревянную крышку. Потянув за ржавое кольцо, он открыл зев подземелья, откуда пахнуло сыростью и гнилью.

— Месье Бертран, посторожите задержанного, пока я осмотрю помещение.

Дипломат медленно спустился по скрипучим ступеням, освещая пространство перед собой. Внизу царил совершенно иной мир. Вместо ожидаемых бочек с соленьями взору предстал настоящий инсектарий. Воздух здесь казался неестественно теплым и влажным. Вдоль кирпичных стен тянулись длинные полки, уставленные стеклянными банками и деревянными садками, затянутыми мелкой сеткой. Внутри среди сухих веток и разложенных гниющих фруктов копошились гусеницы. С потолка свисали десятки серых, невзрачных коконов, ожидающих своего часа. В больших прозрачных ящиках трепетали широкими крыльями уже родившиеся ночные создания. Огонек лампы выхватил из полумрака пугающие очертания жёлтого черепа на спинке одного из самых крупных насекомых — жуткой мёртвой головы.

На грубо сколоченном табурете в углу лежала толстая тетрадь. Раскрыв ее, Ардашев обнаружил аккуратно вклеенные газетные вырезки. Страницы пестрели заголовками о громких преступлениях. Здесь хранилась хроника всех его кровавых дел: гибель Моники Коста, «самоубийство» Ассанты Моретти, смерть мадам Виттории Карбоне с улицы Сен-Франсуа-де-Поль, трагедия Клэр Валуа, убийство баронессы Паулины фон Штайнер, недавняя расправа над бедной Аделин Морель и, наконец, леденящий душу репортаж о Беатрис Нуари. Маниак гордился своими злодеяниями.

Рядом с чудовищным альбомом лежал единственный скомканный шёлковый чулок — недостающая пара к тому самому, который нашли затянутым на шее мадемуазель Нуари. Чуть поодаль громоздилась новая пара чёрных шёлковых чулок, приготовленная, очевидно, для переодевания следующей жертвы на холодном столе морга. Было понятно, что душегуб тратил на эту часть женского туалета львиную долю собственного жалованья. Никаких украшений, денег или иных ценностей у него не нашлось. Судя по всему, чужие богатства убийцу совершенно не интересовали.

Вернувшись наверх с добытыми доказательствами, Клим молча выложил находки перед остолбеневшим полицейским. Бертран, мгновенно сменив ироничный тон на профессиональную хватку, шагнул к старому комоду и выдвинул нижний ящик. Под бельём обнаружился свёрток из потёртого бархата. Развернув ткань, сыщик изумлённо присвистнул. Внутри покоилась целая коллекция: чёрные лайковые перчатки тончайшей выделки, грубые коричневые с единственной перламутровой пуговицей и дорогие белоснежные парадные с двумя серебряными застежками. Но главное — на ладонях и пальцах каждой пары виднелись глубокие, вдавленные борозды. Жёсткий след от натянутой лигатуры.

— А теперь разуйся, — скомандовал инспектор, грозно нависая над санитаром.

Поль нехотя скинул стоптанные башмаки. Бертран перевернул обувь подошвой вверх, внимательно изучая рисунок и характерный износ на каблуках.