Книга Последняя песнь бабочки, страница 110 – Иван Любенко

— Я должен отбыть завтра утром, — признался Клим. — Час назад я посетил консульство и сообщил телеграммой о завершении командировки. Ответа пока нет, а значит, я обязан явиться на службу как можно скорее. Нужно заказать билеты на поезд через портье.

— Тогда предлагаю подняться в номера, собрать вещи и через час увидеться в холле. Мы тоже нуждаемся в проездных документах.

— Давайте возьмём места в одно купе, — предложил Ардашев.

— Отличная идея! — поддержала Вероника.

— Но впереди уйма времени! И я, с вашего позволения, хочу устроить прощальный ужин, — с улыбкой проговорил Клим.

— Мы теперь никогда не расстанемся, правда? — тихо вымолвила девушка, касаясь его ладони.

— Правда, милая.

Клим смотрел в сияющие, полные нежности глаза Вероники и чувствовал, как душу наполняет безграничное, абсолютное счастье. Этот их последний вечер на Лазурном Берегу обещал послужить прелюдией к новой, прекрасной жизни. Исчезли все тревоги, растворились мрачные тени недавних преступлений, уступив место светлой радости. Завтра они сядут в поезд, под стук колёс будут пить горячий чай в уютном купе, глядя на проносящиеся мимо пейзажи, и дорога в Россию покажется им началом долгого пути, следовать по которому отныне им предстоит только вместе.

III

Первая половина нового дня выдалась суетливой. Под высокими сводами вокзала Ниццы эхом разносились гудки поездов, крики газетчиков и свистки кондукторов. Профессор, Вероника и Клим стояли на перроне, вглядываясь вдаль, откуда с минуты на минуту должен был вынырнуть состав. Рядом почтительно переминался с ноги на ногу усатый носильщик, опираясь на деревянную тележку с тяжёлыми кожаными чемоданами.

Наконец показался чёрный силуэт локомотива. Выпуская густые клубы белого пара и оглушительно шипя тормозами, поезд медленно подкатил к платформе. Клим принялся внимательно выискивать глазами вагон первого класса.

Заметив нужную табличку, он собирался кивнуть служителю и уже обернулся к Веронике, чтобы предложить ей руку, как вдруг сквозь снующую толпу пассажиров к ним стремительно пробился запыхавшийся молодой человек в знакомом ведомственном сюртуке. Ардашев мгновенно узнал в нём второго секретаря российского консульства, с которым ещё вчера имел беседу.

Остановившись и едва переводя дух, коллега протянул запечатанный конверт.

— Клим Пантелеевич! — воскликнул он. — Слава богу, успел! Вам срочная телеграмма из столицы…

Ницца, Лазурный Берег Франции,8 апреля 1894 года

Солнце заливало Ривьеру щедрым золотым светом, и казалось, что всё побережье превратилось в рай. После весенних дождей природа проснулась в буйстве красок. На уступах скалистого берега цвели глицинии, свесив лиловые гирлянды к земле. Их сладкий, дурманящий аромат смешивался с солёным дыханием бриза и горьковато-пряным запахом кипарисов, видневшихся из-за каменных оград дорогих вилл.

По шоссе, ведущему в Ниццу, шёл человек. Его невзрачная фигура в потёртом тёмном сюртуке смотрелась чужеродным пятном на царившем вокруг празднике жизни. Он шагал сутулясь, погружённый в собственные мысли, и его взгляд скользил лишь по пыльной обочине. Только однажды он остановился, рассматривая стрекозу, севшую на цветок дикого ириса. Это крошечное, почти неправдоподобное чудо со слюдяными крылышками и тельцем цвета сургуча предвещало победу тепла над холодом и неминуемый приход лета. На мгновение под линзами очков в глазах путника мелькнула искорка интереса, но она быстро угасла, и он, поправив котелок, вновь поплёлся по дороге.