Книга Маска тишины, страница 68 – Наталья Тимошенко

Они с матерью остановились у края зала, отец отошел поздороваться с хозяевами. Кьяра чувствовала, как сердце колотится, будто хочет вырваться из груди. Взгляд скользил по лицам, по блеску масок, по жестам, по улыбкам. Она не знала, кто за ними скрывается: друг, враг или тот, кто, возможно, станет ее первым партнером. Ах, как много зависит от первого танца! Больше всего Кьяра боялась, что желающего пригласить ее не найдется и ей придется танцевать с отцом или Лоренцо. Алессандра непременно заметит это, а значит, завтра все будут говорить, что дебют Кьяры Циани не удался.

Сама Алессандра уже кружилась в паване. Ее золотая маска сверкала, платье переливалось перламутром, и она словно плавала в потоке музыки, окруженная вниманием. Ее партнер — высокий статный красавец — держался так, будто ему принадлежал весь мир, и он готов бросить его к ногам красавицы.

Кьяра стояла в тени колонны, неловко касаясь кончиками пальцев своей маски, боясь, что кто-то услышит, как дрожит ее дыхание. Она и хотела бы не смотреть на Алессандру, но та будто специально кружилась рядом, хотела, чтобы Кьяра непременно заметила ее, позавидовала. И Кьяра, к стыду своему, завидовала.

— Не волнуйся, — прошептала мама, сжимая ее руку. — Все, что тебе нужно, — дождаться первого поклона.

Но никто пока не спешил ей кланяться. Мужчины проходили мимо, скользили взглядами, иногда чуть задерживаясь, будто раздумывая, подойти ли к девушке в черной маске. И все же они отворачивались, выбирали тех, кто сиял ярче, смеялся громче.

Кьяра стояла неподвижно, как тень, и только в груди все сильнее разгоралось чувство, что маска не просто скрывает ее, а будто испытывает. Ждет, сумеет ли Кьяра вынести это молчание и одиночество, прежде чем заговорит с ней сама.

Музыка сменилась: первые аккорды менуэта разлились по залу, и танцующие пары начали рассредоточиваться. Кьяра почувствовала, как напряжение в зале сменилось мягким ожиданием. Кто-то засмеялся, где-то звякнул бокал, а в следующую секунду рядом с ней появился мужчина.

Он был в маске: белой, гладкой, без украшений — и потому казался особенно безликим. Темные глаза контрастировали с маской, смотрели внимательно и спокойно. Мужчина склонился в поклоне, и Кьяра ощутила, как дыхание застряло у нее в горле. Она не могла ответить словом, но в ответ слегка присела в реверансе.

Мужчина подал ей руку, и пальцы их сомкнулись. Кожа его была холодной, но в этом холоде не было неприятия, скорее, обещание покоя, равновесия. Кьяра позволила себя повести.

Они вступили в круг, и музыка потянула их за собой медленно, ритмично, как легкий бриз на море. Вокруг все вращалось: золотые свечи, шелк, перья, смех. Кьяра двигалась как во сне, не чувствуя ног, не замечая, куда делает шаг. Только рука партнера, твердая и уверенная, удерживала ее в танце, не давала провалиться в невидимую пропасть.

С каждым поворотом тяжесть в груди становилась все сильнее. Сначала она походила на легкий ком, как перед обмороком, затем сменилась болью, будто маска сжимала не только лицо, но и сердце. Воздух густел, в легкие словно входил дым. Кьяра попыталась глубоко вдохнуть, но не смогла.

Ее партнер чуть склонил голову, то ли в беспокойстве, то ли в укоре. Кьяра хотела сказать, что ей плохо, что нужно снять маску, но слова путались в голове, сменяясь образами и запахами вместо звуков. Она подняла руки к лицу, попыталась сорвать моретту. Пуговица не поддалась. Напротив, казалось, что она приросла к зубам, стала частью тела. Кьяра почувствовала, как пальцы дрожат, как глаза застилает туман.