Книга Маска тишины, страница 66 – Наталья Тимошенко

На этот раз пришлось возиться еще дольше, но наконец на экране Дэна снова появился перевод:

«Когда шум моря заглушит колокола,

ищи лицо, что дарит воду.

Три льва стерегут его день и ночь,

но только тот, кто познал жажду,

увидит истину в их зрачках».

На старой террасе воцарилось молчание.

— И что это значит? — первой нарушила его Лу.

Ей никто не ответил.

— Думаю, нам все же придется ждать, пока ученый приземлится, — произнес Дэн, хотя было видно, что слова дались ему тяжело.

— Или мы можем отослать это Крис, — предложила Лу. — Может быть, это какая-то известная загадка, которую можно найти в интернете. В быстром интернете, — добавила она, видя, что Дэн снова поднял свой телефон. — Пока мы спустимся с горы, возможно, она уже будет знать разгадку.

— Долбаный квест какой-то, — проворчал Дэн себе под нос. — Как тут вообще оказалась эта шкатулка?

— Может быть, тут был какой-то тайник, где девочки хранили свои секреты или оставляли друг другу записки, — предположила Лина. — Или же загадка — указание на такой тайник.

— Ладно, — вздохнул Дэн, выпрямляясь, — отправляйте эту загадку мелкой, пусть думает.

Лу быстро набросала Крис сообщение, а затем было решено идти домой. На гору стремительно опускалась темнота, поднялся сильный ветер, того и гляди мог начаться дождь, и тогда им придется ночевать в доме Софии, а не идти вниз.

1645 год, Крит

Карета мягко покачивалась на булыжной мостовой, и каждый поворот колеса отзывался в груди Кьяры легкой дрожью. Сквозь приоткрытое окно доносились голоса и звон колокольчиков. Улицы были залиты золотым светом факелов, казалось, весь город спешит на праздник в богатом доме Контарини. Мама поправила кружево на рукаве платья Кьяры, отец что-то тихо сказал кучеру, и карета остановилась у парадного входа дворца.

Кьяра нервно сжала бархатный мешочек, в котором лежала маска. Она чувствовала, как в груди разрастается страх. Надо же, так предвкушала этот первый бал, так готовилась к нему — а теперь боится! Когда они выезжали из дома, Елена с завистью смотрела на Кьяру и мечтала поменяться местами со старшей сестрой, а теперь Кьяра и сама была бы не против остаться дома вместо Елены.

— Пора, милая, — мягко сказала мама, словно почувствовав настроение Кьяры.

Та кивнула, но раскрыла мешочек лишь несколько мгновений спустя, вытащила оттуда маску, подаренную братом: черную, с едва заметным блеском, овальной формы. Изнутри к ней была прикреплена маленькая позолоченная пуговка, которую нужно было крепко сжимать зубами, чтобы маска держалась на лице. От мысли, что в ней придется проходить весь вечер, Кьяра поникла. Надо было надевать ту маску, что приготовила заранее! Да, в таких будет половина города, но кто сказал, что это плохо? Зачем ей, Кьяре Циани, выделяться? Ее маску не поймут, на нее будут глазеть не с восхищением, как она того хотела, а с презрением или даже сочувствием. Может быть, там, в Венеции, на большой земле, эта черная диковинка и считается модной, может быть, там девушек, которые ее носят, и называют загадочными и привлекательными, но здесь, на Кандии, ее не поймут. Над Кьярой будут смеяться, и ей только и останется что броситься с утеса в море…

— Кьяра, — позвала мама, и Кьяра вздрогнула.

Торопливо приложила маску к лицу, сжала зубами пуговицу — и мир вдруг словно стал другим. Краски потускнели, звуки притихли. Голоса снаружи теперь казались какими-то нереальными, замедленными, будто потусторонними. Ровно на одно мгновение Кьяре показалось, что она лежит под землей, а над ней ходят и смеются люди, не замечая, что наступают на ее могилу, но вскоре морок прошел, оставив после себя лишь горький привкус во рту. Собственный голос застрял в горле. Кьяра хотела улыбнуться, но не получалось. Маска как будто запечатала ее молчание.