Книга Диагноз: В самое сердце, страница 80 – Ольга Тимофеева

Обезболиваю. Это не просто мой первый реальный пациент, без консультантов и ассистентов. В случае чего, Артём не сможет доделать за меня. Я накладывала такие швы сотни раз. Только не на пациенте. А тут ещё и ответственность, что это врач, которого больница, города и страна не может потерять.

Сосредотачиваюсь и начинаю. Стягиваю края раны, делаю первый шов.

Артём внимательно следит за мной. И от этого мое волнение утихает. Он рядом, скажет же, если что-то не так. Хотя я всё же надеюсь, что все верно делаю.

Артём следит за всем внимательно.

— Всё хорошо у тебя, не волнуйся.

Я выдыхаю напряжение, но расслабляться рано.

— У тебя неплохо получается для первого раза.

Я чуть улыбаюсь и снова сосредотачиваюсь.

— Я же говорю, много практиковалась.

— На чём?

— Помимо хирургических тренажеров, на бананах и мандаринах, – усмехаюсь ему.

— Я шил, когда учился ещё, лепестки роз.

— Да ладно. А что с ними случилось, что ты их зашивал?

— Да накосячил было, пришёл к девушке извиняться, как этот твой, – кивает на дверь. – Она, как в лучших традициях меня этим букетом отлупила и выгнала. Я все лепестки собрал и зашил их. Собрал в бутоны.

— Да ты романтик, – накладываю повязку на рану. – Она тебя простила?

— А ты бы простила?

— Смотря что надо было прощать.… – Артём молчит, не договаривает. – Но в общем, это впечатляет, конечно.

— Ну вот ее тоже впечатлило.

Так интересно узнавать о нем что-то новое. Как в закрытую книгу подглядываю. И это так интересно, подглядывать за ним.

— Если хочешь, могу с тобой позаниматься. Неплохо, но не идеально. – Быстро на него смотрю.

— Сейчас говори.

— Не надо, делай как умеешь. Учится будем на тренажерах.

— Так шов может, будет плохой?

— Но он будет твой.

Я возвращаюсь к его ране и накладываю ещё один шов. В это время Артём ни о чем не спрашивает и не отвлекает. И спасибо ему за это.

— Это ты с ним днем уехала? – спрашивает Артём, когда я заканчиваю со швом.

— Да, он хотел поговорить, начал все отрицать, что не изменял, что я ошиблась, потом начал давить на то, что нельзя расставаться. Я ничего не поняла, просто сказала, что расстаемся и ушла. Так он вон напился и приперся ко мне, – снова поднимаю взгляд на Артёма. – Спасибо, что приехал.

— Да уж, разнесли там пол коридора, ещё и руку травмировал. Придется на пару дней теперь отказаться от операций. Кстати, можешь мой телефон подать?

Когда передаю, набирает кого-то, предупреждает о травме и просит сделать запись, что обращался. Отправляет фотографию пореза. Слышу только, как тот врач просит подъехать завтра и сказал, что даст больничный на пару дней.

— Спасибо, Жень. Ну все, ты теперь уже не девственница в хирургии.

Я прыскаю со смеха.

— Шутки у тебя.… Но я рада, что ты мой первый пациент.

— Иди сюда, – Артём поднимает телефон и наводит на нас камеру, больной перебинтованной рукой обнимает меня за плечо и делает снимок. – Жень, ещё кое-что. – Убирает руку. – Смолова ходила к твоему отцу, не знаю, что наговорила, но он сказал, взять ее на работу в отделение. Я тебе честно говорю, что мне такой подлый человек не нужен, но если я пойду к твоему отцу все рассказывать, тебя тоже затронуть придется.

Я вздыхаю. Понимаю, конечно.

— Я с ним завтра поговорю, сама всё расскажу.

— Хорошо.

— Артём, – убираю на столе, – ты говорил, что машину неудобно вести и я бы рубашку твою постирала и зашила, – заминаюсь, не зная, как предложить, чтобы правильно меня понял, – если хочешь, можешь остаться у меня. Накормлю ещё. – Артём смотрит на меня, ловит взгляд и улыбается уголком губ. И что? Я не понимаю этих его полуулыбок. – Я на диване лягу. – Всё же чувствую вину, что из-за меня вышел из строя.