Книга Диагноз: В самое сердце, страница 37 – Ольга Тимофеева

— Да, пап, а Артём Александрович ещё сказал, что он терапевт, представляешь, пап? Чего это твои подчиненные скрывают свои должности?

— Ну, Артём.… – усмехается папа.

— Да Евгения меня не так поняла, наверное. Если ты врач, то все думают, что ты лечишь все. Поэтому терапевта в общих вопросах тоже могу подменить.

— Это да….

Выкрутился. Выдыхаю недовольно и толкаю его ногой в коленку. Не так он говорил! Но не успеваю убрать ногу, Артём перехватывает лодыжку и перебирается на мои пальчики. От его рук по коже пробегает табун мурашек. Как будто все испугались и врассыпную от его касаний.

Выдергиваю ногу и спрячу под стул.

Мама ставит перед Артёмом тарелку с борщом. Мне дает пюре с котлетой. Уйти голодной из этого дома мне не дадут.

— Артём, а вы своего деда видели? – интересуется мама.

— Да, мне семнадцать лет было, когда он ушел. Мы очень с ним дружили. В принципе, это он меня в кардиохирургию и привел. Так рассказывал всегда интересно, что не увлечься этим было нельзя.

— У меня даже твоего деда книга есть с автографом. Берегу ее. Перечитываю частенько. Тот случай, когда название идеально отражает содержание книги. Мысли и сердце. Безо всяких метафор и символов. Это же со своей напряженной, загруженной под завязку делами, работой, наукой жизнью, он нашел время и силы, чтобы написать книгу и рассказать о сердце. До сих пор поражаюсь. Может, и ты когда, Артём, тоже напишешь, передав внукам наследство.

Мы с Артёмом перебрасываемся короткими взглядами. Так прозвучало это неоднозначно. И одновременно переводим взгляд на папу.

— Каким это ты внукам собираешься передавать наследство?

— Вашим.

— Посмотрим. Эх, будь он сейчас жив, мы бы с ним замутили дел. Отец не пошел в кардиологию, а дед мне свои знания и опыт толком не успел передать. Только в профессию влюбил.

Я прям теряюсь. Не понимаю. Настоящий он сейчас или играет. Но очень искренне рассказывает о дедушке.

— Я в молодости тоже был на его семинарах, – добавляет папа, – и не думал тогда даже, что буду работать с его внуком.

Артём слушает папу, но поглядывает на меня. Рассматривает все пристальнее. Хоть бы не узнал только, а то будет сюрприз всем.

— Артём, а он, – мама кивает на папу, – вас не сильно там гоняет?

— Да всякое бывает, – улыбается тот в ответ.

Мама поплывет сейчас. Такой весь из себя Павлин Павлиныч.

— Олеж, – вступается мама, – ну что…

— Это работа, Лиль. Кстати, подождите-подождите, мать, где мой студенческий альбом с фотографиями? Я же там с Амосовым на семинаре был.

— Ну, пап.… – пытаюсь его остановить.

— Да на шкафу, высоко.

— Давай-ка посмотрим, а то наделали фотографий и никто не смотрит их. Надо в наш музей отнести.

Но папу уже не остановить, поднимается, мама за ним.

Я облокачиваюсь на стол и подаюсь вперед, к Артёму.

— Терапевт, значит?

— Ты тоже не сказала, что дочка Гуляева, – усмехается в ответ.

— А я что должна всем представляться на улице?

— Ну, так и я не обязан.

— Но ты меня не спрашивал, кто я, а я спросила и ты соврал. И вообще.… если я папе расскажу, как ты себя вел…

— Мне кажется, я им нравлюсь, – перебивает меня.

Ахх.… выпрямляюсь и выдыхаю. Нравится он. Ишь, самоуверенный какой. А он усмехается в ответ.

Смейся-смейся.…

— Ты так забавно носом делаешь, как хрюшка, – кивает на меня.