Книга Диагноз: В самое сердце, страница 31 – Ольга Тимофеева

Я так и стою за дверью, вжавшись. Сердце стучит так, что отдает в висках. Я замираю, чтобы не услышал. Артём появляется в поле моего зрения в одних боксерах. Подкачанное тело, рельефные ноги и широкая спина. Несколько татуировок. Мужественное тело. Определенно.

Эстетически красивое.

Это я как специалист могу сказать. Какой ему пластический хирург.… Тут всё очень даже хорошо.

Амосов подцепляет пальцами резинку боксеров и стягивает вниз.

Оголяет ягодицы. Упругие, подкачанные.… орешки.

От неожиданности шумно вдыхаю. Артём резко дергает боксеры назад и оборачивается.

— Ты что тут делаешь?

— Я….? – шепчу и смотрю ему в глаза. Они темнеют на ходу. Это финал. Это конец. Он сейчас стянет с меня маску и я ничего не смогу сделать.

— Ты. Что тут искала?

— Я? Тебя.... то есть вас.

— В душе? – пожимаю плечами.

У него в ответ напрягаются мышцы на груди. Кажется, даже татуировки темнеют вслед за радужкой глаз.

Артём протягивает руку и касается верхнего края маски.

— Не трогай меня, – шиплю на него и закрываю маску сверху ладошками.

— А то что? – смотрит прищурившись, как будто узнал.

— А то закричу!

— Кричи! Только у тебя вроде голос осип?

Вот гад! Дергаюсь от него в сторону, но успеваю добежать только до другой стены. Артём перехватывает за руку и прижимает к стене. Между лопаток больно впивается крючок для белья. Дверь, вот она.… справа… но Амосов, выставляет сбоку руку и не дает выйти.

— Что искала у меня в кабинете?

Упирается руками в стену, блокируя мне выход. И никуда уже не сбежать от него.

— Вас ждала, услышала голос Гуляева и решила не подставлять.

Свободной рукой шарю по стене, чтобы найти выключатель света и отвлекаю Амосова:

— Я.… я хотела попроситься к вам на операцию. Так много наслышана о вас. Но вы сами не предлагаете… Я бы хотела поприсутствовать, – смотрит в глаза, скользит вниз на маску.

— Там, правда, герпес под маской. Как сойдет, я сразу её сниму. Не хочу, чтобы все обсуждали и первое впечатление такое сложилось. Ну, Артём Александрович, ну, пожалуйста… Я сниму маску через пару дней, – пытаюсь выжать у него жалость. – Я ничего не скрываю, просто хотела попроситься на настоящую операцию. Посмотреть, как вы работаете.

— Не верю я тебе, - смотрит в глаза и усмехается.

Сердце ускоряется. Дыхание сбивается. Своей харизмой плавит всю мою уверенность в себе. Пахнет ещё вкусно. Хотя если находиться на расстоянии от него, то не чувствуется. Но чуть ближе, как сейчас, и женские рецепторы реагируют. Поцелуй тот снова всплывает в памяти. И я до боли прикусываю губу под маской. Да что с ним такое?! У меня парень, а я думаю о другом. И это бесит меня. И он раздражает.

— Олегу Альбертовичу не понравится, если вы будете на меня давить.

— Думаешь, Олегу Альбертовичу понравится, что ты вчера пациентку без обследования домой отпустила? А если с ней случится что-то? Ты отвечать за это будешь? Или знакомство с дочкой Гуляева дает такие полномочия? – повышает голос. Напрягается так, что каждая мышца проступает на теле.

— Я ей позвоню, узнаю, как она, – вздрагиваю и шепчу.

— Позвонит она.… Позвонили уже! И за отказом от госпитализации съездили!

— Я думала, ей это полезней.

— Ей полезней пройти обследование, а потом получить точный диагноз.

— Ты бы видел ее вчера! Она цвела, улыбалась, сказала, что ей и лекарства теперь не нужны.