Книга Диагноз: В самое сердце, страница 101 – Ольга Тимофеева

— Значит так, – начинает папа, – я сейчас не смотрю, кто мне тут дочь, кто заведующий отделением, а кто практикант. У нас очень большие проблемы из-за всей этой ситуации, которую вы провернули за моей спиной. И каждый говорит мне разное, поэтому будем разбираться.

— Девочки, – папа смотрит на меня, переводит взгляд на Инну, – такое ощущение, что ещё в куклы не наигрались. Это больница, а не кукольный дом. Одна переоделась в другую, – папа повышает голоса, – ай-ай-ай-ай, как весело. Никто не узнает. Вы чем вообще думали? Женя, что сложно было прийти ко мне и всё объяснить? Я что, не пошел бы навстречу? Не отпустил вас?

Я поджимаю губы, смотрю на Инну. С нее все началось. Сама даже не понимаю, как уговорилась на её идею. Это же бред. Сейчас, со стороны, слушаю папу и понимаю, что бред. Тогда хотелось подружке помочь.

— Олег Альбертович.… – тихо начинает Инна.

Я поворачиваю голову и переглядываюсь с Артёмом.

Пожимает плечами и вздыхает.

— Я не договорил…. – продолжает папа.

А у меня сердце вибрирует, когда Артём так близко сидит. Руку могу вытянуть и дотронуться, но не сделаю этого. Теперь уже никогда. Волнительно, но одновременно спокойно. Какая-то уверенность рядом с ним, и с папой. Меня никто тут не обидит.

— Женя! – окликает папа, и я тут же оборачиваюсь к нему. – Ты меня слушаешь? – киваю.

О чем он там говорил? Обо мне?

— Олег Альбертович, никто же не пострадал, все нормально. Те, пару пациентов, что я “лечила”, - показываю характерным жестом пальцами мнимые кавычки, – были под наблюдением другого кардиолога. Я подписи свои нигде не ставила.

— Да с тобой понятно, Инна, вы, – папа обращается к ней, – я вас не понимаю. Вы рубите сук, на котором сидите. Посылаете кого-то вместо себя, как будто это место не так уж и важно, как будто билет в цирк перепродали и со стороны решили посмотреть, что тут будет. Посмотрели? А потом самой же написать докладную, что тут происходит…

— Я не писала ничего, – машет головой.

— Вы может, не писали, но вы четко передали всё, что тут происходит и это пошло выше.

— Я не передавала, – снова отнекивается.

— Женя рассказывала вам все, что тут происходит?

— Ну так…. с большего…

— С большего?

— Пап, ей всё равно было, что тут происходит. Но суть, конечно, она знала.

Папа усмехается, поднимается и отходит к окну.

— Я на эту больницу положил все жизнь, я тут все знаю, каждого врача и каждую медсестру. А вы вот так, щелк, – делает жест пальцами, – и всё рушите. Не так обидно было бы, если бы кто-то со стороны. А так знакомые мне люди.…

Я смотрю на Инну. Глаза в глаза. Как плохо я разбираюсь в людях. Вот в ком, а в ней бы никогда не усомнилась.

— Инна, – откашливается Артём, – а вы сами это придумали или кто-то подсказал?

Смотрю на Артёма, потом на Инну. Она – глаза в стол.

— Вадим, – тихо произносит и украдкой поднимает на меня глаза.

Ждет моей реакции, но ее не будет. Как бы то ни было, но сейчас я ей даже благодарна. Сколько бы ещё я себя мариновала этими кабальными отношениями с Вадимом, не познакомилась бы с Артёмом.

— Олег Альбертович, – откашливается Амосов, – думаю, все спланировано заранее.

— Вы о чём, Артём Александрович?

— Дядя этого Вадима совладелец центра пластической хирургии. У них было пару судебных дел, клиентов поубавилось. Думаю, план был, чтобы с подачи Евгении вы бы им направляли клиентов. Но тут у нас для них неожиданно открылось свое отделение, поэтому они быстро переобулись и решили все это замутить, чтобы либо наше отделение закрыть, либо, чтобы сюда пришёл другой человек. Мы - конкуренты.