Книга Диагноз: В самое сердце, страница 104 – Ольга Тимофеева

Вроде взрослый у меня парень, а вроде ребёнок ещё.

— Ты ел что-нибудь?

— Неа.

— Иди разогрей, я в душ схожу.

Быстро принимаю душ. Ворох проблем, что разом свалился сегодня, ещё больше раскачивает внутренние весы. А надо бы наоборот уравновесить все, скорректировать.

Теперь черт знает, как с этим разбираться. Придумаю, конечно, что-то, но это кринж, как говорит Влад. Пациентку, которая лежала у нас, и которую Женя уговорила выписаться, умерла. При этом всем рассказала, какая хорошая больница и врачи там. Особенно Инна Смолова. Родственники подняли все и выяснили, что женщина в больницу поступила, а её тут не обследовали и выписали. И умерла она от оторвавшегося тромба, скорее всего её и так бы не спасли, но к нам вопросов появилось ещё больше, плюс опять эти ординаторы всплыли. И мне надо или на себя брать вину, или на них скидывать.

Когда выхожу из душа, в квартире уже светло, аппетитный аромат еды.

— Ну что, ты успокоился? – киваю сыну и достаю из шкафа тарелки.

— Не хочу, чтоб ты уезжал.

— Не хочешь, чтобы уезжал или хочешь со мной быть?

— А что, есть разница?

— Конечно, а если бы я уезжал и тебя с собой взял?

Округляет глаза и замирает с открытым ртом.

— Это в смысле, жить там?

— Ну да. Жить и учиться, – Влад хмурится, не понимает. Но в глазах огонек загорается. – Но это, Влад, не на месяц, и даже не на полгода. Год минимум, может, дольше. – Раскладываю по тарелкам жареную курицу и рис.

— Я не знаю.… а школа, мама?

— Я тоже ничего не знаю. Вопросов много, но было бы желание, – ставлю перед ним тарелку. – Влад, но это разговоры только. Меня на работе следственный комитет проверяет, чем все закончится ещё.

— Тюрьмой? – шепчет, боясь даже вслух это произносить.

— Тюрьмой нет, но…. в общем, разные могут быть последствия, – сын так и сидит, не двигаясь. – Ешь, остынет.

— А если тебя посадят?

— Все, успокойся, не посадят меня. Ешь. Просто хочу, чтобы ты знал обо всем, что у меня происходит и что эта стажировка как запасной вариант, – всё равно сын сидит, не шевелится даже.

— Пап, а может, тебе лучше тогда уехать сейчас. Лучше там на свободе, чем тут в тюрьме?

Улыбаюсь ему, но нечего летать в облаках.

— Влад, успокойся. Это просто проверка. Не посадят меня. Но уволить могут.

У меня звенит в коридоре телефон. А я просто хочу побыть и поговорить с сыном.

— Я принесу, – он поднимается и идет сам в коридор.

Надо было его выключить и с сыном вечер провести.

— Пап, это Женя, – подает телефон.

Черт. Ее я игнорировать могу, но не хочу. Всё-таки отвыкание должно быть плавным.

Забираю у Влада телефон и отвечаю.

— Да, Жень, привет.

Влад садится напротив, подслушивает. Первым порывом хочется уйти и наедине поговорить, но он в конце концов мой сын. Секретов от него у меня нет.

— Артём, – Женин голос дрожит, вздрагивает, – она что, правда, умерла?

— Кто она?

— Та женщине, с которой я….

Узнала или до всего сама додумалась.

— Да, Жень, но ты не виновата.

— Как не виновата, если я ее уговорила, что ей эта больница не нужна, что ей эмоции положительные нужны, что…

— Жень, успокойся.

Я смотрю на Влада.

— Если бы не я.… – рыдает мне в ухо.

— Плачет? – шепчет сын.

Я киваю в ответ и прижимаю телефон с груди.

— Съезди, успокой, – подмигивает мне Влад.

— …. Она же такая счастливая была в тот день, помолодела даже… – Женя не успокаиваясь вспоминает все.