Книга Запасные крылья, страница 68 – Лана Барсукова

Он угрюмо отдавал приказания и, заранее зная, что все будет выполнено и поставленная цель достигнута, мрачнел все больше. Зуев истолковывал это по-своему и показушной суетой старался создать оптимистичную атмосферу.

— Не может он далеко уйти! – торопливо говорил он. – Всех опросили, примерное время побега установлено с точностью до минуты!

— Отставить! – обрезал его Стрежак. И кривился, как от зубной боли.

Зуев обиженно надувал губы. Правда, ненадолго. Долго молчать он не мог, сильное волнение требовало выхода. Зуев докладывал о каждой соринке, найденной на пути следования дезертира Ятгыргына. Своим рвением он заранее пытался смягчить гнев, который прольется на его голову, когда причина побега станет известной командованию. В том, что чукчу допекли старослужащие, он не сомневался. Однако допекали многих, а побежал один. Значит, виноват. И виноват тем сильнее, чем больше сил будет потрачено не на защиту Родины, а на поимку беглеца. Зуев пытался рвением и усердием заранее искупить свою вину, догадываясь, что ему неотвратимо предъявят. Одного взгляда на Стрежака было достаточно, чтобы понять: тот на тормозах эту историю не спустит. Одно слово – Полкан. Так за глаза Зуев называл командира, чей топорный взгляд на службу бесил его своей негибкостью.

Оба помнили недавний случай. Взвод под командованием Зуева выдвинулся на учебный полигон для отработки меткой стрельбы. Как назло, за каким-то чертом туда зарулил Полкан. Был он, что случалось нечасто, в хорошем настроении и даже улыбался.

— Лейтенант, – обратился он к Зуеву, – мне докладывали, что у тебя чукча служит. Позови его. Хочу проверить, правда ли, что они охотники от Бога, что снайперами рождаются.

Зуев самолично побежал за Ятгыргыном. Хорошо, что не послал за ним, иначе не миновать скандала. Ятгыргын оказался в совершенно неприглядном виде. Отекшая губа перекашивала лицо, и сиреневое пятно на скуле добавляло однозначности этой картине. Как такого вести к командиру? Зуев вернулся один.

— Рядовой Ятгыргын отлучился в уборную, – доложил Зуев Стрежаку, изо всех сил уповая на занятость командира. Сейчас уедет, и дело с концом.

Но Стрежак напрягся:

— А что? Это совсем надолго? Подождем.

Зуев занервничал.

— У него обмен веществ специфический. Национальный колорит, сами понимаете. Наше довольствие ему поперек кишок ложится. Против природы не попрешь, – говорил Зуев и сам слышал, как неубедительно это звучит. Голос выдавал его с головой.

Стрежак потемнел лицом. Ничего не сказал, но взгляд стал свинцовым, и ноздри начали мелко подрагивать. Как сторожевая собака при шорохе чужих шагов.

— Будем ждать, – сказал он.

Зуев снова побежал за Ятгыргыном. По иронии перехватил его по дороге в уборную. Схватил за руку и потащил, спешно инструктируя по ходу.

— Ударился сам, понял? Сдуру дверной косяк не разглядел. Темно было и всякое такое. Ты понял? Или об тумбочку, когда сон страшный приснился. По собственной дури всю морду лица разворотил.

Ятгыргын испуганно моргал, явно ничего не понимая.

Зуев мог бы объяснить и поподробнее, но с ужасом увидел, как им навстречу, ссутулив плечи, идет сам Полкан. Времени было в обрез, ровно на одну фразу. И она родилась легко, точно достигая цели.

— Или ты об косяк, или тебя в уборной голо-вой в говно макать будут, – прошипел он. – Ты понял?