Онлайн книга «Запретная роль»
|
— Но ведь есть ещё и я! — попробовала слабо возразить Лигорская. — Конечно, но ты ведь не собираешься поставить крест на своей карьере и посвятить себя детям и мне? — Ну я могла бы… — неуверенно ответила Лигорская. Гордеев рассмеялся, а потом сжал её ладонь и поднёс к губам, целуя пальчики. — Я категорически против этого, Машенька. Не потому, что мне этого не хотелось бы. Я просто не хочу, чтобы через пару лет тебя накрыли сожаления. Ты многого уже добилась, но я уверен, что главная твоя роль ещё не сыграна. Поэтому мы берём вторую няню, ты летишь на «Листопад» и наслаждаешься успехом, потом мы уезжаем отдыхать на Мальдивы, а после уж решай сама… заявил Гордеев. — А теперь, я предлагаю выпить за моих самых любимых девочек. «Я сказала: «Да!»» Именно так Елизавета Аверьянова подписала фото, где на фоне огромной корзины красных роз она демонстрировала свои пальчики, один из которых украшало замысловатое кольцо из белого золота, украшенное бриллиантами. Маша отбросила в сторону мобильный телефон и уткнувшись лбом в колени, обхватила их руками. За окном стояла глубокая декабрьская ночь. Стёкла царапал мокрый снег. В огромной гостиной, где она сидела, горели лишь бра да мерно танцевали языки пламени в газовом камине. В квартире царила тишина. Дети и няня спали. Антон уехал в очередную командировку, а Маше не спалось. Она понимала: так нельзя! Так можно сойти с ума, но руки помимо воли тянулись к телефону. Она снова листала ленту в блоге Аверьяновой, но Елизавета, как будто дразня Машу, нечасто выкладывала личные фото. Ни на одном из них даже отдалённо, со спины, не мелькнул Антон Гордеев. И Лигорской хотелось бы верить, что все её подозрения и сомнения — выдумки, если бы не некоторые обстоятельства, на которые раньше она не обращала внимания, а теперь они говорили сами за себя. Вроде бы, всё казалось логичным и правильным, но за эти полтора месяца после её возращения из роддома, Гордеев ни разу не предложил ей пойти с ним в ресторан или на вечеринку, да и на кинофестиваль «Листопад» Маша отправилась одна. Антон как будто больше не желал «светиться» рядом с ней не желал попадаться даже случайно в камеры объективов прессы. Они чудесно отдохнули на Мальдивах всей семьёй, но по возвращению мужчина всё чаще был занят, иногда возвращаясь за полночь домой, а то и вовсе на несколько дней уезжал в командировку. При этом он звонил едва ли не каждые несколько часов и присылал цветы и подарки. Однако, несмотря на то, что они жили под одной крышей и были как бы семьёй, у нею была своя, отдельная от них жизнь за пределами их жилого комплекса и Васильевского острова в целом. И кто был в этой жизни, Машке оставалось лишь догадываться. И не единожды, особенно вечером или ночью, когда он отсутствовал, сомнения и неведения накрывали с головой. В такие моменты Маша сама набирала Гордеева, а в ответ механический голос отвечал ей: «Абонент недоступен». И не раз, даже если Антон и получал потом уведомления о том, что она звонила, он не перезванивал и не спрашивал. И она молчала. Девушка не знала, что сделать и как поступить, чтобы разорвать этот замкнутый круг. Лигорская вообще не была уверена, что ей нужно его разрывать и уж тем более, ей было страшно узнать правду. И пусть её реальность была всего лишь иллюзией, она готова была цепляться и за неё, ведь в её отношениях с Гордеевым ничего не изменилось. Кажется, даже наоборот, он стал ещё внимательнее, заботливее, нежнее. А Маша чувствовала, что всё больше запутывается во лжи. Она не была трусихой и понимала, что должна положить всей этой неопределённости конец. Ведь всё труднее было говорить о счастье перед камерами, притворяться счастливой и ловить недоверчивые взгляды журналистов. Ей всё чудилось, что они знают правду и как будто насмехаются над ней и жалеют. Ведь статус любимой девушки и гражданской жены Антона Гордеева вот-вот мог рассыпаться на миллион осколков. А ей определят роль любовницы. Следовало прояснить ситуацию, не дожидаясь, когда ей бросят правду в лицо публично. Нельзя больше тянуть, но и спросить напрямую у неё не хватит духу… |