Книга Запретная роль, страница 100 – Оксана Хващевская

Гостей в зале было немало, и всё же Маше страшно было оглядываться по сторонам, даже просто заговорить или засмеяться она боялась. Внутри всё молило и кричало только об одном. Пусть бы она ошиблась, и их сегодня здесь не будет. Пусть бы Лиза опоздала на самолёт или рейс в Пулково отменили, ведь Санкт-Петербург накрыл снегопад. Умом она понимала, что они уже где-то среди толпы, а сердце молило об обратном. А посему девушка вздрогнула, когда среди присутствующих ей почудился негромкий, вкрадчивый, хрипловатый голос Антона. Она зажмурилась, чувствуя себя так, как если бы сейчас стояла перед бездной, в которую собиралась шагнуть. А потом обернулась и сразу увидела их. Конечно, как она и предполагала, Гордеев был с Аверьяновой, которая, держа его под руку, улыбалась и обращала к нему взгляд пронзительно голубых глаз. Они прекрасно смотрелись вместе, несмотря ни на что, Маша отчётливо это понимала, и от этого было ещё больнее…

Девушка извинилась перед приятельницей, поставила бокал с шампанским на поднос проходящего мимо официанта и, отвернувшись, стала пробираться к выходу. В какой-то момент, не сдержавшись, обернулась и встретилась взглядом с серо-голубыми глазами Антона. Но почти сразу отвернулась и бросилась бежать.

Торопливо кутаясь в меха, Маша выбежала из дворца и оказалась на набережной. Не обращая внимания на сигналы автомобилей, перебежала дорогу, лишь на мгновение коснувшись пальчиками каменных плит ограждения, за которыми по сизым водам Невы плыли льдины, а на другом берегу в золотистой подсветке вставали Ростральные колонны стрелки Васильевского острова и величественное здание Биржи. Казалось, до дома и безопасного убежища рукой подать, стоит только перейти Дворцовый мост. Но она отчётливо понимала сейчас: у неё больше не было дома, счастья и человека, которому она безоговорочно доверяла. Машу трясло от нервного возбуждения. В короткие лёгкие ботиночки на высоких каблуках забивался снег, но это было таким пустяком по сравнению с тем, что сейчас творилось у неё внутри.

Растерянно оглянувшись и не совсем понимая, куда ей сейчас пойти, девушка набросила на голову широкий капюшон. Она обхватила себя руками и. опустив голову, пошла вперед, вдоль каменного ограждения, потом на светофоре вместе с потоком людей куда-то свернула. Лигорская уже почти не чувствовала ног, но вместе с тем осознавала, что не уснёт этой ночью в квартире на двенадцатой линии, как понимала и то, что от мыслей, боли и отчаяния, просто сойдёт с ума или сделает с собой что-нибудь… Ей нужно быть среди людей, машин, городской суеты. Ей нужно хоть что-то, за что можно зацепиться сознанием и отвлечься… Маша не знала, куда пойти. Она вообще сейчас плохо ориентировалась в этом огромном городе. Девушка брела по ярко освещённым улицам, которые заметал снег, сталкиваясь с людьми и не глядя ни на кого. У неё не было какой-то конкретной цели. Просто на улице, среди толпы, как-то легче дышалось, что ли… Слезинки то и дело скатывались по щекам, но она не замечала их, понимая, что не сможет жить без Антона. Но изменить что-либо не в силах, потому что у неё есть всё для того, чтобы они были бесконечно счастливы, но нет главного — родителей-миллионеров. Власть и приумноженные деньги — вот, что стояло на кону. Гордеев легко перешагнул через любовь, доверие, преданность и счастье и готов был продаться. И пусть для Маши благополучная и сытая жизнь тоже имела значение, но не такой ценой. И сейчас более чем когда-либо Маша ненавидела все те богатства, которыми осыпал её мужчина, как и все те блага, которые были доступны ей благодаря состоянию Гордеева.