Книга Запретная роль, страница 102 – Оксана Хващевская

— Беспокоится, — пробормотал мужчина, в очередной раз мельком взглянув на дисплей. — Ладно, так и быть, а то ещё в розыск подаст! — и потянулся к мобильному.

— Не надо! — воскликнула Маша, опережая его намерения, но было поздно. Он нажал на кнопку «ответить», и девушка услышала встревоженный голос Гордеева.

— Маша? Маша, ты где? Пожалуйста, скажи, где ты? — просил он.

— Добрый вечер! — ответил ему инспектор, откашлявшись. — С вами говорит старший лейтенант Иванчиков. Мария Николаевна Лигорская сейчас находится в полицейском участке, она задержана за хулиганство. Мы как раз оформляем её!

— Что? — после секундной паузы, переспросил Антон. — Вы сейчас серьёзно?

— Более чем! Сейчас освидетельствуем её на наличие спиртного или наркотиков в крови, и будет ваша дамочка отдыхать три дня в изоляторе. Надеюсь, за это время одумается, исправится и больше не станет хулиганить!

— Как вы сказали, ваша фамилия? — стальные нотки в интонациях Гордеева заставили Машу поежиться.

— Иванчиков!

— Отделение?

— Двадцать восьмое, — с некоторой долей растерянности ответил старший сержант.

— Значит, слушай меня сюда, лейтенант Иванчиков, если хоть один волос упадёт с головы Марии Николаевны, тебя даже дворы не возьмут подметать, не говоря уже о дальнейшем повышении и так далее. Ты понял?

— Чего? — протянул полицейский, округлив глаза. Но Гордеев уже отключился, а Маше захотелось забиться под стол, обхватить себя руками, закрыть лицо волосами, исчезнуть. При одной мысли о том, что сейчас сюда может заявиться Гордеев, её начинала бить дрожь. Хоть она и понимала, что ему единственному под силу спасти её, вытащить из этой передряги. Но после того, чему она стала сегодня свидетельницей, ей не хотелось ни видеть его, ни разговаривать с ним. Она знала, что снова расплачется. А оттого, что он скажет, всё равно ничего не изменится.

— Это что сейчас было? — грозно сдвинув брови, рявкнул старший лейтенант, обращаясь к Маше.

— Вам лучше не связываться с ним! не поднимая к нему глаз, пробормотала девушка.

— Чего? Эй, дежурный, в камеру её! — скомандовал Иванников.

Машу тут же подхватили под руки и потащили куда-то вглубь помещения. Брякнули засовы, скрипнула тяжёлая дверь. В лицо ударил спёртый воздух, в котором смешались запахи затхлости, курева, пота и чего-то ещё, от чего Машу едва не вырвало. Её толкнули в это сумрачное помещение с единственной тусклой лампочкой под потолком. Двери с лязгом захлопнулись, а она так и осталась стоять, боясь сделать шаг. В этом жутком помещении царила тишина. Только где-то сбоку равномерно капала вода. И сразу представились все ужасы, виданные ею в кино и на съёмочной площадке, а главными из них были крысы и отпетые преступницы.

Те, кто находился здесь, наверное, уже спали, время было позднее. Для неё наверняка здесь тоже имелась койка, но Маша, не собиралась ни садиться на неё, ни тем более ложиться.

— От двери отошла! — гаркнул на неё из-за двери охранник.

Лигорская вздрогнула и зажмурилась, но с места ни сдвинулась.

Минут через пять, может, больше или меньше (эти мгновения, проведённые в камере, перестали быть секундами или минутами, превратившись во что-то холодное и ужасное) двери камеры снова брякнули. На койке из полумрака кто-то недовольно забормотал, а Маша решила: это вернулся охранник и сейчас ей достанется по полной за нарушение приказа. Она поспешно шагнула вперёд, сжалась, ожидая удара, пинка или ещё чего похуже. Камеру прорезала полоска света, заставив её зажмуриться.