Книга Запретная роль, страница 94 – Оксана Хващевская

Но главное заключалось в другом. Если так случилось, и Гордеев больше не любил её, более того, увлёкся другой девушкой, когда он намерен сообщить об этом Маше? Ведь в течение этого последнего месяца ничего в отношении лично к ней не показалось необычным, другим или странным. Мужчина всё так же крепко обнимал, страстно целовал, трепетно и нежно оберегал и исполнял любое её желание.

Может быть, как раз из страха причинить ей и ребёнку вред, Гордеев пока и не говорил всей правды? Он не был подлецом, к тому же мог себе позволить подождать. А она? Хватит ли у неё сил притворяться, зная каждую секунду, что отныне все слова, взгляды и прикосновения — сплошная ложь? Сколько сможет она гадать и ждать, в какой из дней Антон её оставит? Листать ленту блога госпожи Аверьяновой в надежде увидеть там что-то, проясняющее ситуацию, и жить в постоянном напряжении? Нет, она так долго не сможет. Как не сможет бросить правду ему в лицо, враз положив конец всему. Потому что сил расстаться с ним у неё нет… Слишком слабой, уязвимой, ранимой и беззащитной Маша чувствовала себя сейчас. Слишком зависимой от Гордеева во всех смыслах этого слова.

Опять остаться одной с двумя детьми на руках? Это какое-то дежавю. Подобное она уже проходила. Может быть, всё это неправда?

В конце октября Маша Лигорская родила дочь — крошечное создание со светлыми волосиками и голубыми глазками. Рожала она в дорогой клинике, где наблюдалась всю беременность, и, конечно же, её нынешние роды отличались от того, как всё происходило в первый раз. Профессионализм, сервис и отношение в этой клинике было другим. Антон хотел присутствовать на родах. Он не раз предлагал ей совместные, но Маша всё же отказалась. Она была в надёжных руках врачей и считала, что мужчине не место в родзале. Антон не присутствовал на родах, но даже издали сделал всё, чтобы окружить её заботой, вниманием и любовью. Сразу после родов Лигорскую определили в отдельную палату, которая утопала в цветах, присланных Антоном и коллегами по актёрскому цеху.

А спустя пять дней её с малышкой выписали домой. Встречал их, естественно, Гордеев и всё происходило по всем правилам секретности, во избежании вмешательства прессы. Охрана Гордеева оцепила территорию, а сам мужчина дожидался её с букетом кремовых роз и охапкой ярко-розовых шаров. На улице моросил дождь. Как только девушка показалась на крыльце, к ней тут же поспешил охранник с зонтом. Рядом с ней стояла медсестра, держа в руках белоснежный свёрток, перевязанный розовой лентой, который и поспешила передать Гордееву после того, как он вручил им положенные цветы и сладости. А дальше они поспешили к машине, которая через несколько минут вырулила со двора мед-центра и покатила по мокрым улицам Санкт-Петербурга, минуя Дворцовый мост, пересекая Неву, и оказалась на Васильевском.

Автомобиль остановился у подъезда, шофёр предусмотрительно распахнул перед ней дверцы. Дальнейшие вопросы девушке пришлось оставить на потом. Они поднялись на свой этаж, приняв поздравления от консьержа, и вошли в квартиру.

Навстречу им выбежала Катюша, прижимая к груди букетик ромашек. По случаю первой встречи с сестричкой Соня переодела девочку в тёмно-голубое бархатное платье, украшенное кружевным воротничком и манжетами. Её льняные курдяшки были рассыпаны по плечам и обрамляли задорную мордашку, а сзади их удерживал бант из того же голубого бархата.