Онлайн книга «Запретная роль»
|
Почему-то мысль о том, что родители чувствуют свою вину перед ней и не решаются встретиться, не приходила ей в голову. Куда проще было думать, что они никогда не любили её, вычеркнули из своей жизни и постарались забыть навсегда. Уезжая из деревни, Маша каждый раз обещала бабушке съездить в Серебрянку, но каждый раз находились какие-то более важные и неотложные дела и заботы, и её поездка откладывалась. И вот теперь оказалось, что все эти две недели, пока она была в коме, мама и папа были рядом, волнуясь и переживая. Это стало неожиданностью для неё. Звук отворившейся двери заставил девушку вздрогнуть и открыть глаза. Перед ней стояла мама. Она почти не изменилась, только морщинки на лице стали глубже да некогда ярко-рыжие волосы будто потускнели, припудренные сединой. — Здравствуй, Маша! — первой заговорила женщина, разрушая затянувшееся молчание, сделала один шаг и присела на стул, который стоял у постели девушки. — Привет, мам! — сказала в ответ Маша. — Извини, что заставила тебя волноваться. Доктор говорит, я иду на поправку. Скоро со мной всё будет хорошо! — Я знаю, доктор и нам уже сказал об этом. Как ты себя чувствуешь? И как же это случилось? Антон сказал, что авария была серьёзной. — Я не помню, если честно. У меня черепно-мозговая травма и некоторые провалы в памяти. Они пройдут, конечно, потом… — Как у тебя вообще дела. Маша? Как ты живёшь? Где живёшь? Антон — это твой муж? Он места себе не находил, пока ты лежала в коме. Видно, очень любит тебя. — Ну да… Он мой гражданский муж и отец моей младшей дочери, — только и сказала девушка, не желая вдаваться в подробности и вываливать на мать перипетии своей личной жизни, в которой ей бы самой разобраться. — У меня всё замечательно, мама. Снимаюсь, много путешествую. Иногда живу в Минске, у меня здесь квартира с видами на набережную Свислочи, но всё больше на Балтике или в Санкт-Петербурге. — Да, конечно, о чём это я. Конечно, у тебя всё хорошо, я слышала и читала.’ Мы даже смотрели фильмы с твоим участием. У тебя всё прекрасно сложилось, и я этому очень рада! — сказала женщина и стала выкладывать на столик у изголовья кровати контейнеры с едой и фрукты. — Маша, я здесь кое-что приготовила для тебя… Может быть, тебе не многое можно есть сейчас, но домашний куриный бульон точно не будет лишним. Немного картофельного пюре и куриная котлета на пару… — Мам, да не нужно, — запротестовала девушка. — Здесь хорошая кухня. — Какая бы она ни была хорошая, а всё же домашнее лучше! Маша, — помолчав немного, окликнула её Лигорская-старшая и коснулась руки. — Маша, я знаю, что ты обижаешься на меня и имеешь на это право. Но может быть, мы попробуем забыть старые обиды и наладить наши отношения? Мы же не чужие всё-таки друг другу… Как много хотелось выплеснуть Машке матери в лицо. Как хотелось напомнить о том, что она просто решила забыть. Они, конечно же, не чужие, только мать почему-то не вспомнила об этом, когда выставила её на улицу и предпочла вычеркнуть из своей жизни. А вот просто интересно, если бы не было в её жизни Гордеева, ролей, успеха и устроенности в жизни, навестила бы её мать в больнице? Принесла бы ей передачу? Нет, скорее всего, нет. Почему-то девушка в этом не сомневалась. — Маш, мы были не правы тогда, только мы ведь не желали тебе зла. Наоборот, хотели добра, думали, что так будет лучше для тебя. А потом, когда ты забеременела, мы просто не хотели, чтобы ты ломала себе жизнь. Машка, ведь только в книжках истории о Золушках заканчиваются хорошо, а в жизни… |