Книга Запретная роль, страница 121 – Оксана Хващевская

И впервые Маша не написала ответный пост, потому что в том момент в ней сработал стоп-кран.

Слёзы застелили девушке глаза, когда она пыталась в очередной раз за эти дни дозвониться до Антона. Он опять был недоступен. Потом она попыталась что-то написать и отправить сообщения. «Всё кончено! Всё кончено! Всё кончено!» — стучало в голове и отдавалось болью в сердце. Всё действительно было кончено. Лиза победила, а она проиграла. Маша вскочила на ноги, опрокидывая почти пустую бутылку с вином и бросилась к дверям, задыхаясь и не в состоянии дальше здесь находиться. Ей нужно на воздух, на улицу, к людям. Куда-нибудь, к кому-нибудь, только бы подальше отсюда. Она просто сойдет с ума, если этой ночью останется одна…

Схватив ключи от машины, девушка спустилась в подземную парковку, отключила сигнализацию, села за руль и повернула ключ зажигания. Выехав из паркинга, Маша включила музыку громче, прибавила скорость и выехала на проспект. У неё не было определённой цели. Маша знала, что этой ночью не вернётся в квартиру. Она подпевала знакомым трекам, смеялась, зло смахивая слёзы. От безысходности барабанила кулачками по рулю, жалея о том, что не прихватила из дома ещё вина, и почти не следила за движением на дороге, которое в это время суток, конечно не было столь оживлённым, как днём, но всё же… В какой-то момент она пропустила желтый сигнал светофора. Её ослепил свет встречных фар и даже сквозь звуки музыки девушка услышала пронзительный сигнал клаксонов. Маша вдавила в пол педаль тормоза, понимая, что на такой скорости всё равно не получится затормозить. За секунду до того, как машины столкнулись и раздался жуткий скрежет металла и её крик, Лигорская отпустила руль, закрывая лицо руками…

Маша пришла в себя в больнице спустя две недели, которые провела в коме, подключенная к аппаратам искусственной вентиляции лёгких. И первое, что увидела, открыв глаза, был невыносимо высокий и до рези в глазах белый потолок, подсвеченный люминесцентными лампами. Рядом попискивали какие-то приборы. Голова была тяжёлой, в глазах всё расплывалось. Она чувствовала слабость во всём теле и понимала, что встать без посторонней помощи вряд ли получится, а ещё не совсем понимала, где находится и что вообще произошло. Она смотрела в потолок, моргала и силилась хоть что-то припомнить. Над ней склонилась незнакомая женщина в белом халате и маске на пол-лица. Это позволило сделать вывод, что она в больнице, но не внесло ясности.

— Мария Николаевна? Вы меня слышите? Понимаете? Моргните, пожалуйста. Я сейчас сниму вам маску. Вы две недели были подключены к аппарату ИВЛ. Вы в больнице! — сообщила женщина-врач, снимая маску с лица Маши и давая ей возможность попробовать дышать самой.

Дышать Лигорская могла и понимала всё, что говорит врач.

— Всё хорошо? Не волнуйтесь только. Вы были эти две недели в реанимации! Честно говоря, вы здорово напугали своих родных. Они все эти дни по очереди дежурили в коридоре. Сейчас придёт врач, вас посмотрят и если всё будет хорошо, переведут в палату!

Маша хотела сказать, что родных у неё нет, это какая-то ошибка. Да и всё происходящее ошибка, но во рту было сухо, в горле першило и казалось, что она не сможет уже никогда разговаривать.

— Может быть, вы что-нибудь хотите? — спросила женщина, закончив переписывать показание приборов.