Книга Запретная роль, страница 120 – Оксана Хващевская

Свой двадцать восьмой день рождения Маша отмечала с чужими ей людьми, которые заполняли её жизнь последние два года. Они умели красиво жить, тратить деньги, знали все модные бутики и бренды, ездили отдыхать на дорогие курорты и были в курсе всех светских новостей. Тот круг людей, который окружал Машу в последние годы, составлял высший свет Минска, Москвы и Санкт-Петербурга. Эти люди не заморачивались сложностями и, не углубляясь в чужие драмы, предпочитали молчать о своих. Они ничего не знали о Маше, кроме того, что она была известной, востребованной актрисой, жила в красивой большой квартире и наверняка имела богатого покровителя, позволяя себе, как и они, не думать о счетах. Для праздника Маша сняла загородную усадьбу под Минском, и они чудесно провели время, чествуя именинницу, осыпая её цветами, подарками и комплиментами.

И Маша, принимая всё это как должное, веселилась, смеялась, пила вино и изображала безмятежное счастье и восторг. Дома, в её квартире, огромный стол был заставлен букетами цветов и коробками с подарками, среди которых была корзина цветов от Антона, да и его подарок, изумрудный гарнитур под цвет её глаз, лежал в футляре, но его самого в этот день рядом не было. А Лиза выкладывала новые фото из Карелин, на которых то и дело мелькал Гордеев. Маша в сотый раз пыталась убедить саму себя, что всё это для неё не важно. Она и только она в его сердце. Но легче от этого не становилось. Она не хотела и не могла жить иллюзиями. Они не спасали и не согревали. Эта тайна, в которой так хорошо было Антону и в которой он и не собирался что-то менять, её саму больше не прельщала… Она чувствовала: ещё немного и просто потеряет себя.

Лигорской хотелось самого обычного женского счастья. А вместо этого её уделом стала запертая золотая клетка данных обещаний и клятв. И как вырваться из неё на волю, Маша не знала. Она была зависима от Гордеева морально, и не хотела остаться одна. Но и дальше находиться в положении его любовницы не могла. Ей хотелось определённости, уверенности в том, что Антон действительно в скором времени оставит Лизу. Ей нужны были какие-то знаки, признаки, доказательства того, что всё идёт к этому. Но уже целый год это были только уверения мужчины, а Елизавета продолжала освещать в своём блоге счастливую семейную жизнь, в которой и намёка не было на то, что у них что-то не так и скоро всё закончится.

После празднования своего дня рождения Маша вернулась домой, в свою квартиру. Между съёмками у неё был перерыв. Предложения об участии в теле-проектах отсутствовали, друзья разъехались по курортам, и Маша тоже собиралась полететь с детьми в Черногорию чуть позже. Сейчас она вдруг оказалась как будто заложницей этого города, который плавился от июньской жары, и этой квартиры, которая так и не стала ей родной. Дни напролёт девушка готовила детям завтраки, подолгу гуляла с ними в парке, у пруда. Они ели пиццу и мороженое, а вечерами она читала им книги или смотрела вместе с ними мультфильмы. Ездила заниматься большим теннисом, посещала бассейн и тренажёрный зал, знакомилась с новыми сценариями, которые присылала ей Анна, её агент, ходила к косметологу и на маникюр, разбавляла свои будни шопингом, занималась какими-то мелкими делами. Но делала это машинально, по инерции. И только поздно вечером, когда дети и их няня укладывались спать, Маша потихоньку уносила в свою комнату бутылку вина и бокал, закрывала дверь и усаживаясь на пол у большого французского окна. Она подолгу сидела так, глядя на ночной город, который простирался перед ней. Как-то незаметно исчезало из бутылки вино, а в груди становилось чуточку теплее. В глубине души Лигорская понимала, что вино — это не выход, но оно единственное помогало уснуть и спасало от пустоты и одиночества ночей. Маша чувствовала, как погружается в какую-то вязкую трясину, но остановиться уже не могла. Иногда одной бутылки было мало, и она, как вор, пробиралась на кухню за добавкой, стараясь не наткнуться на мебель и не разбудить Соню. Иногда в состоянии опьянения, она пыталась звонить Гордееву, который чаще всего был недоступен, и выкладывала в соцсети какие-то мутные посты, которые поутру удаляла. Но информация о том, что с ней что-то не так, просачивалась в массы и становилась достоянием жёлтых газет и журналов. Главным развлечением в такие моменты для Маши являлся блог госпожи Гордеевой, который она с каким-то извращённым мазохизмом рассматривала снова и снова, как будто пытаясь отыскать в нём ответ ко всему происходящему. В один из таких вечеров она просматривала страницу Лизы, не заботясь о том, что жена Антона узнает, что Маша раз за разом заглядывает к ней на страницу. Лигорская наткнулась на сторис, в которой Лиза делилась долгожданной новостью. Та выставила на всеобщее обозрение тест на беременность, который показывал две красные полоски. «Надеюсь, у нас будет сын!» — написала Елизавета, делясь радостью. Маше в тот момент показалась, что земля уходит у неё из-под ног, разворачиваясь бездонной пропастью, в которую она падает и не пытается хоть за что-то зацепиться. Вот и ответ, знак, который она так долго ждала, крушение всех надежд.