Книга Запретная роль, страница 114 – Оксана Хващевская

— Ты моя слабость, Маша, — негромко сказал он. — Ты моя обезоруживающая слабость, — с некоторой задумчивостью повторил он, не отводя от неё взгляда.

Девушка промолчала в ответ, просто подняла к нему лицо. Губы её чуть приоткрылись, и, не в состоянии более сдерживать себя, мужчина прижался к ним, целуя страстно и жадно.

А рассвет они встретили на стрелке Васильевского острова. Да и могло ли быть по-другому, ведь это место стало колыбелью их счастья. Они всю ночь блуждали по городу, но в конце концов дороги всё же привели их сюда. Их обоих уже ждали машины, и пора было прощаться. Новый день диктовал свои условия. Антону нужно было домой, его ждал долгий насыщенный рабочий день в офисе, а Маше в Павловск, на съёмки. Но Гордеев держал её за руку и не хотел отпускать. Где и когда они встретятся снова? Они оба не знали и не могли что-либо обещать, но и расстаться не хватало сил. Антон разжал её руку первым и пошёл к машине, а Маша отвернулась, чтобы не видеть, как он уезжает. Ей тоже нужно было последовать его примеру, но… Она задержалась на несколько минут и вытащила из сумочки мобильный телефон, сфотографировала это майское раннее утро, лёгкой дымкой плывущее над рекой.

«Ну уж нет, госпожа Аверьянова-Гордеева, не дам я вам жить в блаженном неведении», — подумала Лигорская и, недолго думая, вошла на свою страничку в соцсети, загрузила это фото.

«Прятки — наша любимая игра», — многозначно и завуалированно подписала девушка, будучи уверенной, что Лиза увидит, прочтёт и всё, конечно же, поймёт.

Маша вернулась из Павловска в середине июня, уставшая, ещё больше похудевшая, но счастливая, потому что ей предложили одну из главных женских ролей в фильме с хорошим бюджетом, талантливым профессиональным режиссёром, отличной командой, небанальным сюжетом и достойным гонораром. Будучи достаточно известной, востребованной актрисой как в Беларуси, так и в России, Маша теперь получала хорошие деньги, которые могли бы позволить ей отказаться от помощи Гордеева. Но Антон, конечно, и слышать об этом не хотел. А Маша, по правде сказать, не знала, куда девать деньги. Благодаря Антону, у неё была роскошная квартира в самом центре Минска, дорогая машина и личный водитель, домработница, няня для детей, целая коллекция драгоценностей, меха и полный гардероб брендовых вещей. Она могла позволить себе поехать отдохнуть в Эмираты, на Маврикий или Мальдивы, посещать вечеринки и закрытые мероприятия, театры, выставки, рестораны. У её детей было всё, что она мечтала им дать, а её карьера актрисы стремительно поднималась вверх, и на полке в гостиной появлялись новые награды. Всё это, безусловно, не могло не радовать. И она радовалась, и гордилась собой, но это не могло заполнить пустоту внутри и прогнать ночную тоску, которая вызывала бессонницу. Новые знакомства кружили в водовороте тусовок и веселья. Маша смеялась, разбавляя его бокалом вина, а внутри она была сломлена и слаба. Внешняя мишура не могла залечить раны, они были слишком глубоки, а ей так хотелось стать прежней — сильной, независимой, свободной…

Маша смеялась в кругу новых сомнительных друзей, а хотелось к Гордееву.

После той их встречи в Санкт-Петербурге, они не виделись больше. Даже не созванивались и только роскошные букеты цветов, которые снова и снова приносили ей в трейлер, говорили о том, что он помнит, но этого было мало. Они не договаривались о новой встрече, и увидятся ли снова, она не знала. А ей то страстно этого хотелось, то, наоборот, она понимала, что им лучше больше никогда не встречаться. Чем скорее она его забудет, тем будет лучше. Близился её двадцать седьмой день рождения.