Книга Запретная роль, страница 111 – Оксана Хващевская

И этот её смех… Даже сквозь шум голосов людей, которые толпились в фойе, Антон слышал только его. Её смех, нежный, заливистый, как звон весеннего ручья… Даже если бы Антон не увидел её в ложе, он бы всё равно почувствовал её. Он не понимал, что говорит жена и её родители, даже не соображал, что отвечает сам. Сжимая руки в карманах брюк, он постоянно оборачивался, пытаясь рассмотреть её сквозь толпу, и видел её точёную фигурку, которую облегало маленькое чёрное платье, и завитые в локоны рыжие волосы, красиво уложенные и блестящие. Маша о чём-то непринужденно разговаривала со своим партнёром, который не сводил с неё глаз. Лигорская стояла к нему вполоборота. И он мог разглядеть, как трепещут тёмные ресницы, так похожие на крылья бабочки, и на щеке играют ямочки…

Антон отворачивался, переводя взгляд на Лизу, и собственная жизнь последние полгода казалась ему такой опостылевшей. Он не мог вспомнить, когда чувствовал себя по-настоящему счастливым. Почти год он делал то, что должен был, отключив эмоции. А сейчас они накрывали с головой и сдерживать их не было ни сил, ни желания. Антон безумно соскучился и готов был послать подальше жену и её родных, только бы побыть с Машей наедине хотя бы несколько минут, увидеть её глаза и улыбку, услышать голос, взять за руку.

Гордеев снова обернулся и сквозь толпу всего на мгновение их взгляды встретились.

Прозвенел звонок. Антракт закончился. Все присутствующие стали расходиться по своим местам. И Маша тоже заняла своё кресло в ложе, выждала, когда погаснет свет и обернулась к царской. Аверьяновы в полном составе занимали свои места, а вот стул, где сидел Антон, был пуст…

— Я отлучусь ненадолго! — склонившись к Даниилу, шепнула Маша.

— Конечно, — кивнул мужчина.

Лигорская вышла из ложи, прикрыв двери. На мгновение зажмурившись, она прижалась к ним спиной, чувствуя, как громко, с перебоями бьется сердце в груди, а потом, оттолкнувшись, пошла к лестнице. Ковровые дорожки заглушали звук её шагов, не нарушая тишины, царившей в фойе. Подойдя к лестнице, девушка взглянула вниз. Гордеев стоял на площадке, пролетом ниже и сунув руки в карманы брюк, смотрел на неё снизу-вверх.

— Давай сбежим отсюда? — первым заговорил он, не отпуская её взгляд.

— Давай! — улыбнувшись, кивнула девушка и стала спускаться вниз.

Когда между ними осталось всего несколько ступеней, Антон вытащил руку из кармана и протянул девушке, а она, не раздумывая, приняла её. Их пальцы тут же переплелись. Вниз они уже спустились, держась за руки. У ступеней театра их уже ждал автомобиль. Гордеев предусмотрительно распахнул перед девушкой заднюю дверцу, и Маша, не думая ни о чём, забралась в салон. На сиденье лежал огромный букет розовых роз, который предназначался только ей. Девушка засмеялась, прижимая к себе цветы, и, откинувшись на подголовник сиденья, стала смотреть в боковое окно. Вечерний Санкт-Петербург, бархатно-синий, душистый, утопающий в золотисто-серебристой подсветке, проносился мимо, а Лигорская чувствовала, как будоражит её всё происходящее, разрастаясь внутри безмерным ощущением счастья. Этим вечером забыты были обиды, предательства и слёзы. Прощать было не больно и не страшно, когда это того стоило. А Антон определённо стоил того. Она не встречала такого другого, как он. И никто другой её не любил так, как он. А его жена… Да плевать! Их связывает только штамп в паспорте. А Маше снова так хотелось быть любимой и счастливой.