Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 108 – Анна Томченко

Вот как-то надо было вывернуться подсознанию, чтобы оправдать мой мудацкий поступок. Вот я и вывернул, что в какой-то момент понял, что не могу просто сдерживаться. Ходить под гнётом лжи было так низко, мелочно. Что недостойно настоящего мужика.

Настоящий мужик не предаёт.

Я чувствовал, что вся моя мужественность куда-то исчезала со временем, поэтому рубанул правду-матку. Приплёл сюда ещё и свитера, и духи. Хотя духи стоял вынюхивал на её туалетном столике, наверное, несколько дней подряд. Пытался разобрать аромат. Да вроде все нормальные были. Одни вот дурацкие какие-то нашёл, но потом увидел на сайте, что это не духи, а ароматизатор. Просто выглядели как духи. Марина тоже молодец, тащит всякую шваль в дом, а я потом гадай: духи это или освежитель воздуха.

В общем, навертел я так, что самому страшно было, говёно, паршиво.

А я когда злой – плохо контролирую, что из меня льётся. Маринка уже привыкла. Она даже определение давала этому парадоксу. Знала, что потом раскаюсь. Знала, что потом готов на себе все волосы выдрать, но никогда не признаюсь в этом.

Никогда.

Она, усмехаясь, любила говорить:

— Я с тобой в браке телепатией научилась владеть. Сначала подрядчику обещал голову проломить, а потом стоял, смотрел на него, готовый броситься и действительно проламывать голову. А я должна была суфлировать твои мысли о том, что вы поступили излишне необдуманно, когда решили заложить вот именно этот цвет стен.

Да, да, она знала меня лучше, чем кто бы то ни было. Но это не говорило о том, что я должен был продолжать жить во лжи.

Нифига.

И когда подали на развод, наверное, она была права, что не надо было мне акцентировать ни на чем внимание и не надо было самому ехать к родителям.

Я, как свинья в посудной лавке, и мой дурной характер обернулся тем, что мать ушла.

А с Лялей всё было неправильно. Я уже после развода приезжал, забирал к себе часто Назара, потому что мальчишка тянулся ко мне. А Ляля, узнав о том, что я развёлся,стала клинья подбивать. Да так, что я, сходя с ума от того, что у меня всё развалилось, бухой очень часто бывал, и она мне так под руку всегда пьяному подворачивалась, что утром в одной постели очухивались. Меня это бесило.

А ещё бесило то, что из заикающейся нищенки Ляля превратилась в мегеру. Я знал, что нищенка – это один из типажей, который был выгоден ей в тот момент, когда она меня впервые увидела. Потому что на кобру у меня была бы стойка такая, что разбить голову обо что-то.

Поэтому да, с каждым днём всё больше и больше понимал, насколько вляпался я в грязь. Ребёнка никуда не мог засунуть. И по-идиотски выглядело бы сейчас приехать к Марине и во всём сознаться. Сказать: “я вот до развода один раз тебе изменил. Потому что вот мне показалось, что у нас с тобой в браке что-то не то”.

Да всё было нормально в браке. Просто я, видимо, хотел изменить, поэтому так и вышло. А изменив, обозлился на себя, на жену. На жену в первую очередь, что она допустила.

И понимал ведь, что это синдром безответственности. Понимал, что перекладываю на Маринку всё, но ничего не мог с собой поделать – вот такая я свинья.

Но в итоге я прекрасно получил за все свои выкрутасы.

Поэтому, когда пришёл в себя в больнице, когда более-менее стало понятно, где я нахожусь, сильнее всего ударил тот факт, что я не могу нормально выговаривать слова. Врач, смущаясь и отводя глаза, обещал, что всё восстановится.