Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 105 – Анна Томченко

— Папа…

Егор.

Стоял тогда, смотрел на мальчишку. А ведь по сути – два половозрелых идиота разосрались, и ни один, ни другой не оказался виноват. Расплевались, словно разговаривать никогда не умели.

И вот мальчишка сейчас перебивается.

Тряхнул головой и снова кивнул на деньги.

— Забирай и уходи. – Произнёс, разворачиваясь и стараясь не смотреть на мальчонку.

Вот в этом у меня, наверное, была беда. Я вроде резкий, нетерпеливый, но припадочный, как любила говорить Маринка. А вот с детьми у меня всегда сложно было. На то они и дети. Я не понимал, как можно проявлять силу в отношении слабого. Учить – да. Матюгнуть пару раз – да. Подсрачник выписать – без проблем. Но не воевать.

И мальчишка не виноват был.

Ляля подхватила его на руки. На деньги посмотрела и дёрнула плечом.

— Я не деньги прошу. Я помощи прошу. Хоть какой-нибудь. Мне что делать, когда опека придёт?

— Деньги возьми. Будем считать, что на рождение подарил.

Но Ляля хлопнула дверью.

А через пару недель снова появилась в поле зрения с мальчишкой. Он сидел, осторожно махал рукой в мою сторону и тихо повторял под нос себе:

— Папа, папа.

Я не знал, с чем было это связано. Мне казалось, что просто ребёнок от шока, от того, что он мать с отцом исчезли, не может пережить потерю.

— Я вас прошу, помогите. Давид всегда говорил, что как бы плохо ни было, как бы все ни рушилось, но Донской – тот человек, который до последнего будет за правду. Ему я доверял всегда, как самому себе.

Я брезгливо поджал губы.

Да, да, доверял. Отлично доверял, что когда весь замес пошёл, жену мою пинками гнали. В жопу такое доверие.

— Я вас прошу, помогите.

— Слушай, чего ты ко мне пристала? Деньги возьми и всё. – Недовольно произнёс, раздражаясь на всю эту ситуацию.

А мальчишка ручонки ко мне потянул.

— Папа? – Спросил неуверенно и посмотрел напуганными глазами.

— Твоего папы… – Начал было я, но Ляля дёрнулась.

— Пожалуйста, помогите. Он не говорил, а глядя на вас, начал разговаривать. Пожалуйста, помогите.

— Чем я тебе помочь должен? Усыновить его, что ли?

Нет, это была какая-то бредовая идея. Да и с Маринкой не пообщался.

И вообще, такие вещи в одиночку не решаются.

Но через три дня девица завалилась ко мне в офис вся синяя.

— Пожалуйста, приехала служба опеки и его забрали. Я вас умоляю.

Твою то мать!

Мальчишку действительно забрали. Потому что единственная близкая родственница – вот такая вот вся из себя! Дура!

Я через прокурора одного вытащил мальчишку из места ожидания. Его должны были уже отправить в детский дом. Мальчишка, вцепившись в меня, трясся и плакал. Шептал:

— Папа, папа, папа, папа.

Позвонил прокурору, тому самому.

— Ну и что ты мне скажешь? Что в этом случае делать?

— Да ничего не делать. Ну заберут ещё раз – ещё раз напишешь. Опять вытащим.

— Да и мальчишка вроде неплохой. – Тихо признался я.

— Ну усынови его, в конце концов. Если ребёнок тебе близкий – это будет самым лучшим вариантом. Сам проконтролируешь. Ну и знаешь, тебе в случае чего сразу можно пальцы веером, сопли пузырями делать. Потому что я уверен, что не сегодня, через месяц, через ещё какое-то время мальчишка все равно окажется в детском доме. Потому что там ситуация не самая приятная: долги, ипотеки, судебные приставы.

Дерьмово все это было. Но осознание, что это сынишка Орхова, с которым все у нас было, все делили вместе, беды, горести, вот если бы не разосрались окончательно, если бы не было того, что Маринка плакала и обивала пороги, может, и сейчас бы общались, подкашивало.