Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 110 – Анна Томченко

Поэтому медики огребали за себя и за того парня. Мне с трудом удавалось объяснить, что не надо перекладывать мои вещи, не надо трогать мой телефон. А сиделка, которая занималась физиотерапией со мной, постоянно что-то где-то шуршала. И в какие-то моменты, когда меня окончательно срывало, я не стеснялся, хоть и с трудом давалась речь.

Мне казалось, что я заикаюсь. Мне казалось, что меня с одного раза не понимают. Поэтому я, взбесившись, по несколько раз бил, на одно и то же давил. Сиделка бледнела, каждый раз сбегала от меня поплакать в сортир.

В этот раз тоже самое было. Я, уперев ладони в комод, стоял и пытался отдышаться от ненависти к самому себе, от вот этого чувства того, что я какой-то немощный, разваливающийся инвалид.

Дверь даже не скрипнула, но я дёрнулся, оборачиваясь.

Марина застыла на пороге, сложив руки на груди.

Егор.

Марина сложила руки на груди для того, чтобы прикрыть тонкий и невозможно легкомысленный топик, поверх которого накинут был бежевого цвета длинный кардиган. А вот брюки с высокой талией, широкие, белого цвета. И она, словно бы прочитав у меня в глазах вопль слепой ярости по поводу этого балахона, улыбнулась и, зайдя в спальню, прикрыла за собой дверь.

— Нравится? – Спросила усмехаясь и поправила рукав. – Из последней коллекции. Примерно штуку баксов стоит. Крутая вещь. Согласись?

Она крутанулась передо мной, доводя до белого каления. Я аж язык проглотил. Потому что заорать хотел: “специально доводишь, да?”

Марина, не став заострять на этом внимание, вздохнула полной грудью и покачала головой.

— А ещё у меня духи новые. Тебе как?

От неё пахло непривычно и вызывающе. Если раньше в духах были цветы, то сейчас какой-то тяжёлый аромат. Я бы сказал, больше похожий на мужской. Что-то подобное у меня где-то было.

— Тоже последняя коллекция. Тоже примерно такая же сумма. Только вот знаешь, в чем все заключается? Старостью сейчас смердит от тебя.

Она сделала несколько шагов, встав напротив, и глубоко вздохнула так, что грудь приподнялась.

— У тебя даже пот сейчас пахнет по-другому. Неприятно. До этого был резкий тестостероновый аромат с мускусом. Что-то такое манящее, что всегда можно было считать запахом мужика, хищника, зверя.

Она говорила и словно бы получала оргазмическое удовольствие от того, что может это плюнуть мне в лицо.

— А сейчас – кисловатые нотки, медикаменты. И знаешь, мне даже кажется, бабкина лаванда, которой она перекладывала шмотки в шифоньере.

Марина покачала головой и, развернувшись, прошла к окну. Дёрнула штору, запуская яркий солнечный свет в спальню.

А меня сейчас это бесило. Мне нравилось быть в полумраке. Так, чтобы не резало по зрению.

А потом она, дотянувшись, открыла фрамугу, потянула на себя, запуская в спальню воздух с улицы.

И ни черта от меня не смердело старостью!

Я, блин, с утра в душ ходил!

И, словно бы прочитав это в моих глазах, Марина покачала головой.

— Знаешь, я даже сейчас испытываю мстительное мелочное удовольствие от того, что могу это все тебе произнести. Потому что когда я выслушивала это от тебя, я точно также была максимально беззащитна. Я не предполагала в тот вечер, что мне выскажут, будто бы я не достойна мужчины. Целого мужчины. Я настолько стара, что мне самое то детей воспитывать да внуков досматривать. И вот ведь судьба, она же все понимает. Вот тот, кто клеветал, сейчас хлебнул своей клеветы. Как тебе? Половник не маловат? Ты скажи – я за черпаком сбегаю.