Книга Её чужая дочь, страница 81 – Рина Фиори

Жду, что она скажет хоть что-то, но вместо этого женщина вдруг вскидывает голову и начинает громко и зычно хохотать. Так одержимо, что по коже бегут мурашки от её смеха, и хочется поскорее покинуть и эту комнату, и этот дом.

Но я терплю, потому что хочу услышать хотя бы короткий ответ. Для меня это важно.

— Да! – одним коротким словом подписывает себе приговор. – Да, я это сделала! – произносит торжественно.

— За что? – повторяю одними губами. – Неужели тебе так нужны были деньги, что ты согласилась продать родную кровь?

У меня в голове не укладывается всё это, ведь в глубине души я всё же надеялась на то, что тётя окажется не причём.

— Деньги? Деньги тут совершенно не причём, я хотела отомстить! – зло прищуривается, делая ещё один шаг в мою сторону.

— Но за что, я же ничего тебе не сделала? – от отчаяния руки безвольными плетьми опускаются вдоль тела. Я чувствую такую дикую слабость, что, кажется, вот-вот лишусь чувств, поэтому немного отступаю и упираюсь спиной в дверной косяк.

— Ты? Нет! – уверенно качает головой, и я окончательно перестаю что-либо понимать. – А вот твоя мать… Она влезла в наши отношения с твоим отцом, из-за неё я потеряла нашего с ним ребёнка, но ему было плевать, ведь вскоре родилась ты! – выставляет в мою сторону указательный палец, будто заряженное оружие.

Медленно, но верно пазл в моей голове начинает собираться в более-менее внятную картинку, правда многих деталей по прежнему не хватает.

Зато теперь мне понятно, почему тётка называла меня другим именем, и чем именно ей не угодило имя моего отца, в честь которого меня назвали.

— Так отдала бы меня в детский дом, зачем это всё? – задаю логичный закономерный вопрос. Зачем держать возле себя чужого ребёнка, родителей которого ты так отчаянно ненавидела всю жизнь?

Жили бы с дядей, рожали бы своих…

Неужели всё дело в доме, которым тётя пользовалась всё это время, как мой опекун?

— Я просто сказала в роддоме, что ребёнок нам не нужен, – продолжает рассказывать то, что ей самой интересно, пропустив мимо ушей мой вопрос. Как маньяк, которому не терпится поскорее похвастаться своими подвигами. – Очень кстати на смене была моя одноклассница, которая и предложила провернуть эту сделку! – говорит и снова хохочет.

Врач, значит. Теперь понятно, почему руководство больницы так охотно согласилось сотрудничать с прокуратурой. Свою шкуру пытаются прикрыть, потому что тоже замешаны в этом деле.

Смотрю на тётку, но вместо сожаления вижу победное выражение на её лице.

— Как я всё ловко провернула, да?

Тётка гордо вскидывает голову, а я вдруг впервые в жизни чувствую непреодолимое желание ударить живого человека. Едва сдерживаюсь от того, чтобы не расцарапать эту довольную физиономию.

— Хахаль твой только все карты нам спутал, приехал бы хоть на день позже, и уже не нашёл бы ваше отродье, – выплёвывает желчно.

Не знаю, в какой момент моя правая рука начинает жить своей жизнью. Она взмывает вверх и опускается на сморщенное лицо обезумевшей родственницы. Раздаётся громкий хлопок, который одновременно шокирует эту преступницу и отрезвляет меня.

Растерянно смотрю на свою ладонь, а потом, не говоря больше ни слова, выхожу из дома на улицу.

Дрожащими руками вынимаю из сумки телефон и вызываю полицию. Раз уж органы опеки не в состоянии выявить нарушения в отношении моей тётки к детям, пусть этим займутся стражи правопорядка.