Книга Взаимное притяжение, страница 44 – Оля Миллер

— Тихо, — Серёга бросает предупреждающий взгляд. — Я тебя предупреждал. И всё ещё за то, чтобы ты ей всё рассказал.

Я стискиваю зубы. Знаю. Но от этого не легче.

Дверь открывается. Входит Артём — уставший, в небрежно расстёгнутой рубашке. Кивает нам обоим, падает в кресло, будто ноги не держат.

— Наливайте.

Серёга молча протягивает ему бокал. Артём берёт его, крутит в пальцах, будто изучает узор на стекле. Потом резко опрокидывает виски в себя.

— Что случилось? — Серёга приподнимает бровь, но в голосе — ни капли удивления. Он, кажется, всё понимает заранее. — Наша Машенька таки спутала все карты?

— Да хрен его знает, — Артём трёт переносицу, морщится. — Лиза… Она казалась мне идеальной. Красивая, умная, есть о чём поговорить. Но что-то, блядь, всё равно не то. Вот не то, и всё. Хуйня какая-то. Сам не пойму.

Я молчу, верчу бокал в руках, наблюдаю, как свет от лампы играет на гранях стекла. С бизнесом у всех всё сложилось. Артём владеет сетью ресторанов. У Громова — сеть клубов и баров по всему городу. У меня тоже всё стабильно. Но в личной жизни… У всех троих зияющая пустота. Артём собирался жениться, хотя мы и подшучивали над ним поначалу. Но, похоже, его намерения были серьёзными. Серёга после своей истории хоть и встречается с Аней, но, вероятно, ничего серьёзного из этого не выйдет. Из нас всех только Андрей давно женат на Кате.

Дверь снова открывается. На пороге — Андрей.

— Здорова! — бросает бодро, усаживаясь на диван. — Что за собрание?

Внутри — ледяной ком. Но в то же время какое-то облегчение: он здесь, а не там с ней. Когда она придёт домой, его там не будет. Он не увидит её в таком уязвимом состоянии — заплаканную, растерянную...

Андрей наливает себе виски, делает глоток, морщится от крепости.

— Женщины — это просто мозг… — он ухмыляется, подбирая слово, — …ебство. Вечно им чего-то не хватает. То внимания, то романтики. А ты крутись, как хочешь.

Сжимаю бокал так, что пальцы белеют. Это про неё. Про Катю.

Он не понимает. Не видит. Для него она — «спокойная, удобная, не выносящая мозг». А то, что она молчит не от мудрости, а от отчаяния, — ему не важно. Что она улыбается, когда хочется кричать, — его не касается. Что её глаза давно не горят — он просто не замечает.

Серёга ловит мой взгляд, качает головой: «Не лезь. Не здесь. Не сейчас».

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? — Артём поворачивается к Андрею. — Катюха у тебя охуенная…

Я невольно замираю, слушая его слова. В голове — каскад образов: вот она смеётся, запрокинув голову, и в её глазах вспыхивают те самые искорки, которых сейчас не видно; вот она задумчиво проводит пальцем по краю чашки, а потом резко поднимает взгляд — и ты тонешь в этой бездонной синеве.

Артём резко ставит бокал на стол — лёд звякает, рассыпается по стеклу.

— Ты идиот, если проёбешь такую, как Катя, — говорит чётко, глядя прямо на Андрея. — Она заслуживает знать правду.

Андрей вздыхает, проводит рукой по волосам. На секунду в его взгляде мелькает что-то — не то растерянность, не то боль. Но тут же скрывается за привычной маской беспечности.

— Да знаю я… — бормочет он. — Не могу я ей такое сказать. Тогда не смог, сейчас тем более. Не простит она меня.

Опрокидывает бокал залпом, морщится от крепости. В воздухе повисает тяжёлое молчание — только приглушённые басы из зала да тихий звон льда в бокале.