Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 17 – Наташа Фаолини

Я вижу, как в её взгляде постепенно появляется что-то новое — понимание и надежда. Я продолжаю мягко и уверенно, вспоминая своё прошлое, то, как тысячи раз объясняла это другим девочкам, таким же испуганным и потерянным:

— Поверь, раньше я была медсест… целительницей и часто помогала девочкам вроде тебя. Нет ничего постыдного или плохого в этом. Наоборот, это значит, что ты взрослеешь, становишься сильной, способной дать жизнь и любовь.

Девочка больше не плачет. Она крепко сжимает мои пальцы, её дыхание становится спокойнее.

Во взгляде уже нет страха, а есть восхищение и глубокая благодарность, которые согревают меня изнутри и убеждают в том, что моё прошлое не утрачено, что даже здесь, среди дикарей, мой опыт и знания всё ещё необходимы и ценны.

Через несколько мгновений я замечаю, как у одного из шалашей собирается группа детей. Растрепанных, в шкурах и с палками.

Девочка замечает их тоже, и вдруг оживает. Она вскакивает на ноги и, вытирая лицо ладонями, бросается к ним. Бежит быстро, почти радостно, как будто несёт что-то важное.

Я наблюдаю, как она останавливается возле других ребят, возбуждённо что-то шепчет им, заглядывая в глаза каждому. Она всё время поглядывает на меня — с восторгом, с восхищением, будто я волшебница, сошедшая с неба, чтобы сказать то, чего никто до меня не говорил. В её лице не просто доверие. В нём рождается вера.

Дети неожиданно срываются с места и убегают куда-то, смеясь и переговариваясь. Ко мне подходят Вар и Рив.

— Надо выходить сейчас, — говорит Вар серьёзно. — Иначе не добраться до племени до вечера.

Я задумчиво оглядываюсь. Взрослые прохожие смотрят на меня настороженно и неприязненно, словно я для них угроза. Внезапно из толпы выходит один из мужчин племени и решительно направляется ко мне.

Вар и Рив сразу напрягаются, но я жестом успокаиваю их.

Мужчина останавливается передо мной, лицо его сурово, а глаза полны отчаяния. Он бородатый и от него пахнет, как от дикаря, но я приказываю себе не обращать на это внимание.

— Правда, в тебе знахарские силы? — спрашивает он, не отрывая от меня взгляда.

Я медленно киваю, неуверенно моргая.

— Мне всё равно, чёрная магия или нет, — продолжает он, голос его дрожит от волнения. — Я услышать разговор детей, и теперь умолять тебя спасти мою Наару.

Я с легким недоумением смотрю на него. Моргаю. Только тогда осознаю — он просит вылечить жену.

Мужчина ведёт меня к своему шалашу, почти бегом.

Я тороплюсь за ним, сердце колотится, а в голове пульсирует только одна мысль: «Успеть». Потому что, кажется, его Нааре очень плохо. Точно, раз он не побоялся обратиться даже ко мне, хотя все остальные смотрят волком.

Вар и Рив идут за нами, но я жестом останавливаю их на расстоянии. Сейчас я должна справиться сама.

Внутри шалаша полумрак и тяжёлый, удушливый запах болезни и влажных шкур.

Пространство небольшое и тесное, стены собраны из грубых веток, переплетённых шкурами животных, на которых ещё видны пятна засохшей крови и грязи.

На земле лежат грубые покрывала и охапки сухой травы, которые служат постелью.

Рядом с женщиной стоит несколько грубых мисок с травами, которые почти ничем не отличаются от обычных плоских камней. Травы явно приготовлены в попытке облегчить боль.

На шкурах лежит молодая женщина, её лицо бледно-серое, губы потрескались, глаза лихорадочно блестят. Она резко отшатывается, когда я приближаюсь, взгляд её напуганный, подозрительный.