Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 94 – Наташа Фаолини

— Он сильный, Галина, — говорит Урма, ее голос мягок. — Настоящий вождь.

Я улыбаюсь и целую влажную макушку своего сына. Он пахнет молоком и жизнью. Он такой маленький, такой беззащитный, и в то же время в нем чувствуется невероятная, сплетенная из пяти разных стихий сила.

Шкура на входе в шатер медленно отодвигается. На пороге появляются мои пятеро мужей. Они входят тихо, почти на цыпочках, их огромные, могучие тела кажутся неуклюжими в этой атмосфере только что свершившегося чуда.

Скал подходит первым. Он опускается на колени у моего ложа, его взгляд прикован к маленькому свертку у меня на груди. Он протягивает свой огромный, мозолистый палец, и крошечные пальчики нашего сына инстинктивно сжимают его. Я вижу, как по суровой щеке Скала катится одинокая слеза.

Рядом с ним опускается Валр. Он просто сияет от гордости, его широкая, добродушная улыбка освещает весь шатер. Он нежно гладит меня по волосам.

— Ты подарить нам сына, женщина. Самого сильного из всех.

Буран стоит чуть поодаль, молча, но его глаза цвета грозы смотрят на младенца с такой глубокой, вселенской нежностью, что у меня сжимается сердце.

А Вар и Рив, как всегда, не могут сдержать эмоций.

— Смотри, Рив, нос точно мой! — басит Вар, с гордостью выпячивая грудь.

— Глупости, — хмыкает Рив. — Глаза мои. Будет таким же зорким.

Они начинают свой обычный, добродушный спор, но я не останавливаю их. Я смотрю на них всех. На этих пятерых могучих, диких, опасных и таких разных мужчин. На Лию и Дана, которые заглядывают в шатер, с любопытством глядя на нового братика. На Урму, которая с тихой улыбкой наблюдает за этой сценой.

Я смотрю на своего маленького сына, мирно спящего у меня на груди.

И я понимаю…. вот оно, мое странное, безумное, невозможное, но такое настоящее женское счастье.

Я не просто выжила в этом диком мире. Я изменила его. Я стала его сердцем, его душой, его будущим. Я — Галина, Рарра, Целительница. И я, наконец, дома.

* * *

В следующую ночь после рождения нашего сына мне снится сон.

Яркий солнечный день. Знакомое кладбище на окраине нашего городка, точнее, городка из моей прошлой жизни.

У свежего холмика земли стоит моя семья. Мои дочери, уже с новыми морщинками у глаз. Мой сын, такой серьезный, такой взрослый. И внуки… они так выросли. Моя старшая внучка, Катенька, уже не девочка, а красивая девушка, она держит за руку своего парня. Младшие, которых я помню совсем крохами, превратились в неуклюжих, длинноногих подростков.

Они стоят у простого гранитного памятника, и я вижу на нем свое имя: «Доронина Галина Васильевна». И даты. Они принесли цветы, мои любимые ромашки. Их лица печальны, но это не горечь свежей утраты, а светлая, тихая грусть по ушедшему человеку, которого они любили и помнят.

Они живут дальше. Их жизнь продолжается…

На моих щеках проступают слезы, тихие, горячие. Слезы по той, другой Галине, которая навсегда осталась там, под этим гранитным камнем. По ее простой, понятной жизни, по ее маленьким радостям. Но, к моему собственному удивлению, в этих слезах нет горечи. Только светлая грусть и… прощение.

Я отпускаю и свою прошлую жизнь.

Потому что, просыпаясь здесь, в этом диком, первобытном мире, в объятиях сильных мужчин, я осознаю, что счастлива.