Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 92 – Наташа Фаолини

На мое лицо, руки и ноги наносят ритуальные узоры красной и белой глиной.

Спирали на щеках — символ вечности. Линии на руках — символ силы. Точки на ступнях — связь с землей. Пока они это делают, я сижу неподвижно, как изваяние, чувствуя себя немного странно, хотя страха уже нет. Есть только какая-то глухая, тупая покорность судьбе.

Когда все готово, меня ведут в центр поселения.

Весь лагерь собирается вокруг огромного центрального костра, пламя которого взмывает высоко в темное, усыпанное мириадами звезд небо.

Люди стоят молча, образуя живое кольцо. В центре этого круга, у самого огня, ждет шаман. Это древний, высохший старик, чье лицо напоминает потрескавшуюся кору дерева, а глаза, глубоко запавшие, кажется, видят не меня, а что-то за гранью этого мира.

Рядом с ним, полукругом, стоят пятеро сильных, привлекательных мужчин. Моих. Обнаженные по пояс, их могучие тела, покрытые шрамами и боевой раскраской, кажутся высеченными из камня в свете пламени. Вар, Рив, Буран, Валр, Скал. Пять стихий, пять несокрушимых сил, и я — точка их соприкосновения.

Шаман начинает ритуал. Его голос, поначалу тихий шепот, постепенно набирает силу, превращаясь в гортанный, ритмичный напев…

Он говорит о душах, что ищут друг друга, о силе, что рождается в единстве, о крови, что связывает крепче любых уз.

Шаман подходит ко мне, держа в руках небольшую каменную чашу. В другой руке у него острый нож из кости. Он делает неглубокий надрез на моей ладони. Кровь выступает, и я невольно морщусь. Затем он по очереди подходит к каждому из мужчин и повторяет то же самое. Их кровь, темная и густая, смешивается с моей в чаше.

— Одна кровь! — выкрикивает шаман, поднимая чашу над головой.

— Одна кровь! — гулким эхом отзывается все племя.

Затем он протягивает мне чашу, наполненную каким-то терпким, пахнущим травами и землей напитком.

— Пей. Это соединит ваши души.

Я смотрю в чашу, потом на пятерых мужчин. Их глаза горят в свете костра, прикованные ко мне. Я делаю глоток. Напиток горький, но теплый. Он тут же огнем разливается по венам, затуманивая сознание. Шаман забирает чашу и несет ее по кругу, давая отпить каждому из вождей.

А потом начинается обряд по соединению душ. Мир вокруг меня плывет, звуки становятся глухими, а свет костра превращается в одно сплошное, пульсирующее пятно. Я чувствую их. Всех пятерых. Не как мужчин, стоящих рядом, а как часть себя.

Сначала хлынет поток яростной, безудержной верности и любви к дому — это Вар. Я вижу его глазами заснеженные равнины его родины, слышу вой волков, которых он считает братьями. Затем приходит острая, как лезвие клинка, сосредоточенность и холодная решимость — это Рив. Я ощущаю его одиночество и его силу, отточенную в сотнях поединков.

Следом налетает буря. Неконтролируемая, дикая, полная запахов грозы и мокрой листвы. Буран. Я чувствую его связь с природой, его презрение к человеческой суете, его мощь, которая является частью самого этого леса.

Потом — глубокий, раскаленный жар, идущий из самых недр земли. Валр. Его страсть не яростная, а основательная, как движение лавы, его сила — в его связи с землей, с родом, с продолжением жизни.

И последним является он. Скал. Его душа — не камень. Она — расколотая скала, полная острой, застывшей боли от потери и отчаянной, почти безумной любви к своему сыну. Его сила рождена не из гордыни, а из страха.