Книга Нам можно, страница 21 – Татьяна Чащина-Анина

Стены светло-голубого цвета, напоминающие море. Вдоль одной из стен тянулся ряд больших окон, через которые открывался вид на ухоженный сад с экзотическими растениями — это новшество, там же ещё располагалась зона отдыха у фонтана.

Несколько бассейнов поменьше, джакузи, два лягушатника. В центре зала располагался основной бассейн, где проводили тренировки разные клубы и секции.

Девушки стояли на втором этаже, где располагались кафе и тренажёрные залы, отсюда было отлично видно происходящее внизу.

— Ой, Ева! Какой классный! — запищала Лина, длинными ногтями скребла по стеклянной перегородке, глядя вниз, на бассейн.

— Это ведь Щегол? — так же поближе к стеклу встала удивлённая Вика.

— Да, — спокойно ответила Ева, единственная из подруг не желал светиться.

— Ева, какой же он классный! — заныла Лина.

А он действительно классный! Он смуглый красавец, стоял на краю бассейна и командовал детьми. Широкие плечи и крепкие руки. Мощная спина плавно переходила в узкую талию, подчеркнутую мокрой спортивной формой, которая плотно облегала его атлетическое тело.

Выразительные черты лица. Волосы, темные как ночь, он спрятал под резиновой шапочкой.

Глаза его темно-карие, большие миндалевидные, что-то восточное было в его кровях. А взгляд глубокий и проницательный. Детям улыбнулся. Улыбка была искренней, открытой, с легким прищуром глаз, который добавлял ему шарма. Его зубы были ровными и белыми.

Щегол двигался легко и непринужденно, словно танцевал. За ним как за мамой гусыней, вдоль бассейна двинулась группа детей в надувных жилетах. Все взгляды обращались к нему, а сердца девочек, девушек, женщин и возможно даже бабушек начинали биться быстрее.

Щегол здесь работал тренером, точнее его брали помощником. Занимался он исключительно с детьми. Вон мамочки по столикам расположились и фоткали его. Он получал медицинское образование и параллельно педагогическое, если верить слухам.

И, конечно, в такого Ева не могла не влюбиться в своё время. Всегда нравился девочкам, и насколько она помнила, он с этими девочками спокойненько гулял, спал и жил.

Мама у Щегла умерла, и парень остался с пьющей тёткой. Иван Щеглов был вором, из рук вон плохо учился в школе, но Ева восхищалась когда-то им. Она была совсем маленькая, такая любовь, просто чудовищная, мучила её. И она ему нравилась. Возможно, у них бы что-нибудь получилось, не будь так много «но».

Но Иван Щеглов помнил её маленькой, и она навсегда останется в его глазах глупой девочкой, которая хотела предложить ему себя. Этот момент особенно неприятный. Она пережила настоящий, глубокий и отвратительный стыд. Ева бы не хотела повторений — строго-настрого себе запретила подходить к парням, чтобы этого позора никогда не случилось. Она предпочитала, чтобы парни бегали за ней, и это происходило, потому что Ева была не совсем обычной девушкой. Она была естественной: и внешне и внутренне, и это её стойкость, с которой она не подпускала к себе, привлекала огромное количество поклонников. Ева не была обделена внимание мальчиков, и старшие и младшие писали ей письма, добавляли в друзья. Она с многими общалась и многим писала одну и ту же фразу: «я сейчас не готова встречаться, меня больше интересует учёба, так настроили меня родители». Эту фразу придумала её мама, а она психолог. В итоге мальчики становились менее настойчивые после этой фразы, но никуда не исчезали. Она продолжала им казаться недосягаемой, прекрасной и отличной во всех отношениях.