Книга Нам можно, страница 18 – Татьяна Чащина-Анина

Пистолет упал. Макс повалил своего бывшего дружка на холодную, покрытую инеем дорожку, и начал бить отчаянно кулаком по разбитому носу. И бил с силой по губам, чтобы навредить.

Потому что нельзя Еву трогать!

Потому что это его обязанность — защищать свою… Любовь.

Всего трясло, но не от тревоги, а от злобы и ненависти. Он хотел убить эту тварь, которая посмела обидеть. Разбил кулаки об рожу урода. Вытер об брендовую одежду свой ноющий, окровавленный кулак.

— Ты же меня вроде знаешь, — шептал Макс, — неосторожный ты, Мурадик.

Он натянул свою перчатку, чтобы не оставить отпечатки пальцев… Потому что он всё знал, всё видел. И общался с теми, кто бывал в таких ситуациях. Надо было раньше быть таким осторожным, а не доводить до такого. Достал из куртки Мамедова телефон. Управляя слабой рукой Мамедова, рассыпал по всей его одежде белый порошок, который вывалился из внутреннего кармана, вместе с гаджетом.

Приложил палец избитого пацана к экрану, сработал тут же сенсор.

— Алло, полиция! — ломаным голоском крикнул Макс в трубку чужого телефон и злобно усмехнулся Мураду. Он назвал адрес. — Тут какой-то наркоман подрался, у него наркотики и машина украдена.

Макс выключил звонок и швырнул в разбитое лицо Мурада его телефон

— Ты покойник, — Мурад тихо стонал, валяясь на холодной земле, и тут же ржал ртом с выбитыми зубами.

— Не думаю, — ответил ему Макс.

— Ты не жилец, — просвистел через выбитые зубы, переворачиваясь на бок и плюясь кровью.

— Это ты не жилец, когда твой брат узнает, что ты угнал у него машину и чем ты развлекался. Думаешь, я не помню, чем тебе угрожали родственники? За очередной залёт, тебя ликвидируют из города.

Макс надел вторую перчатку, быстро подошёл к Еве, чувствую в себе невероятные силы. И девушку потащил на руки, усадил себе на бёдра, обняв её, как самое дорогое в своей жизни.

Твёрдым шагом Максим Короблёв пошёл из тёмного переулка ближе к оживлённым дорогам. Хотя какие в Питере оживлённые дороги среди холодного декабря в три часа ночи.

Ева держалась крепко, обнимала его с силой и тихо всхлипывала.

— Я думала, ты меня бросишь, — пожаловалась она.

— Я никогда тебя не брошу, — вдыхал запах её одежды и улыбался. — Мы с тобой теперь навсегда вместе. Помнишь?

И только когда он вышел под свет высоких фонарей, почувствовал внутреннюю тяжёлую дрожь от пережитого кошмара и настоящего ужаса.

Ева сползла с его рук.

— Куда теперь? — спросила она.

— За сумкой, — подмигнул ей парень.

* * *

Всё после этого изменилось, и Ева сильно притихла. Макс понимал, сам немного переживал, но всё закончилось хорошо, и было в произошедшем огромный большой плюс — она льнула к нему, как уставший напуганный котёнок.

До вокзала добрались быстро. Несмотря на свою значимость и величественность, вокзал оказался немного пустынным в это время.

Огромные залы с высокими сводами и массивными колоннами в непривычной тишине. На перроне редкие пассажиры спешили к своим поездам, их шаги гулко разлетались по пустому пространству. Несколько человек сидели на скамейках, ожидая отправления своего поезда.

В круглосуточных кафе и магазинах мало посетителей; продавцы лениво смотрели на часы, ожидая следующего наплыва людей. На табло с расписанием поездов мигали названия городов и время прибытия-отправления, добавляя ощущение движения даже в этом почти безмолвном пространстве. На табло заворожённо уставилась Ева. Ничего не говорила, устало зевнула, вызвав у Макс очередную волну умиления. Он потащил её за собой.