Книга Нам можно, страница 16 – Татьяна Чащина-Анина

Каждый раз, когда они останавливались, чтобы полюбоваться видами, город казался живым существом, дышащим и пульсирующим в своём собственном ритме. Они слушали шёпот ветра, скользящего между крыш.

Гремели под ботинками и кроссовками железные листы.

Послышались шорох и приглушённые ругательства за спиной, и Макс тут же резко обернулся. Мурад, чутка не в себе, поэтому поскользнулся. И полетел вниз. А там ограждение сломано.

— Мурад! — взволнованно выкрикнул Макс, оставив Еву одну, кинулся за другом, чтобы выловить его.

И поймал!

За руку, чуть тормознул шипами кроссовок. Ловко и опытно всё сделал, потому что не первый раз в такой ситуации. А вот Мамедов полез с ними щекотать себе нервишки. Ошалело выпучил свои стеклянные глаза, мёртвой хваткой вцепился в Макса, глядя как укатывается небольшой поток снега куда-то с крыши. Это высоко… Упасть значило умереть.

— Я же сказал, меня слушать, — Макс недовольно наморщился, поправил шапку с кошачьими ушами и пошёл к Еве.

Лучше бы он не садился в эту машину и не тащил торчка с собой.

— Ты ему жизнь спас, — встревоженно прошептала Ева, цепляя его за рукав.

Макс пожал плечами и повёл девушку дальше.

— Не сходи с конька, — кинул он Мураду. — Или спустишься?

— Нормалёк, Макс, я случайно. Задумался, ведь тебя не должно быть здесь. Слушай, как отмазался?

Больше всего обидно было за Еву, ведь она напряглась и посмотрела на него.

— Меня чуть не упекли в тюрьму, — натянул он улыбку и увёл от неё взгляд.

— А за что? — обеспокоенно спросила девушка, явно сочувствуя, но никак не опасаясь его.

Но это не помогло, он стал плохо себя чувствовать. Неприятно. Хотелось избавиться от этого… И тогда он перестал строить из себя не того, кем был на самом деле. Он собрал снег с крыши, слепил снежок и, размахнувшись с силой, запустил в торчащую в темноте башню на одной из крыш.

— У меня были юристы, — ответил он своему знакомому.

Точно не другу. Возможно, у Макса никогда не было и не будет друзей.

— Юрист Ы? — удивился Мамедов.

— Их было пять, — кивнул Максим и закинул голову, глядя на бесконечное красивое небо.

— А я думал, ты пролетарий.

— Не, Мурад, я из вольных казаков.

— А я думал, ты ингерманландец.

— Из чего я делаю вывод, что думать тебе вредно, — зло глянул на Мамедова.

Посмеялась Ева. Он взял её за руку и повёл дальше.

Он отвёл их туда, где можно было посидеть на краю крыши, свесив ноги вниз, и смотреть на город, утопающий в огнях.

Когда луна поднялась высоко в небе, они решили вернуться, потому что серьёзно замёрзли и даже Ева в её супер-толстой куртке.

— … Конечно на самолёте сюда, кто будет на поезде ехать? — говорила девчонка, ведь они тихо беседовали.

Она уже скормила парням всё своё подарочное печенье. Но Максу не обидно, там была такая красивая коробка, и запах оставался, всё равно память будет.

— Завтра оставшаяся группа прилетит.

— Познакомишь с подругами? — тихо спросил Мурад.

— Вряд ли, — посмеялась она. — Мы будем полностью заняты.

— А у тебя сестры нет? — не отставал Момедов.

— Брат старший, самбист.

— О! Я всё понял.

— Я ещё хотела посмотреть, как разводят мосты.

— Мы уже опоздали. Мосты в Санкт-Петербурге не разводят зимой, — ответил Макс.

— Ах, правильно.

— Есть повод приехать сюда летом, — смеялся он, подавая девушке руку, помог ей спуститься с бортика.