Книга Нам можно, страница 24 – Татьяна Чащина-Анина

— Со стариками будешь сидеть? — усмехнулся Григорий Петрович, глядя в свой планшет.

Он с женой первым из гостей приехал.

Ева ничего ему не ответила. Вот этот старик ровесник её мамы. Нет, Ева любила маму, но в последнее время не очень. Всё что она уяснила из своего личного опыта: поздние дети — это беда. Им хотелось видите ли ребёночка на старость лет, а бедной Еве встречай теперь Новый год в их пенсионерской компании.

Зашла в свою комнату, закрылась на замок, который с трудом выпросила у отца, мама не хотела, чтобы Ева закрывалась.

Взяв телефон в руки, она упала на кровать и набрала номер, который теперь знала наизусть.

Макс скинул звонок. Не обиделась. Договорённость такая. Там родаки рядом, он сейчас перезвонит.

Комната была словно оживший сон, воплощение мечты о беззаботном детстве. Стены, окрашенные в мягкий оттенок персикового крема, казались теплыми даже в прохладную погоду. Большие окна, пропускали много мерцающего света уличных гирлянд, который играл на полу, укрытым пушистым розовым ковром. Над кроватью висела картина с изображением весеннего сада, полного цветущих яблонь и бабочек, порхающих над ними.

Ещё две недели назад Еву эта дичь не напрягала, теперь терпеть бесила. Раздражалась от этого, что видеть не могла розовый туалетный столик, детский письменный стол, заваленный книгами, тетрадями и карандашами.

Нужна другая обстановка. Она уже взрослая.

Долгожданный звонок. На экране их совместная фотография, которую Ева сначала поцеловала, а потом ответила.

— Всё, вышел! — запыхаясь, ответил Максим. — Где-то час, и у тебя.

— Могут не отпустить, — прошептала Ева.

— Сбегаешь, ведь я столик заказал в кафе. Евуль, урвал последний, местечко на двоих. Нам хватит. Да?

— Конечно, — по-деловому согласилась Ева, зная наверняка, что никакие замки и запреты её не остановят.

— Ничего никому не говори. Сбежим, потом напишешь. Не могу, как хочу тебя видеть.

— Скучаю, — вздохнула Ева, поджимая пухлые губы. — Ты шапку надел?

— С ушами, твою любимую.

Ждала, когда он назовёт её Печенькой, чтобы разозлиться, но Макс больше так её не называл.

И привычка у него бросать трубку, не прощаясь. Но она не обижалась, потому что следом в сообщениях приходило сердечко.

На экране телефона Вика с Линой. Это отличный девичий чат. Вообще-то девчонок сидело десять, но сейчас онлайн только трое. И не захотела с девчонками болтать.

Только Надю поздравила с наступающим новым годом, и о том, что с Максимом пойдёт. Надя одобрила.

Если кто-то узнает, что она с Надей общается, то разгорится скандал. И с Максимом та же история.

Похоже это вражеская территория.

Встала с кровати и решила ещё раз накраситься, ещё раз поправить причёску.

— Доченька, — постучала мама. — Ты не хочешь помочь?

— Да, иду, мам! — недовольно ответила Ева и подождала, чтобы мама ушла.

Только после этого вышла из комнаты.

На диване не было Григория Петровича, а мама стояла рядом.

На кухне смеялись родственницы, в гостиной папа и Григорий Петрович ставили большой стол. Будет сорок человек, не меньше.

Папа кареглазый, полностью седой и крепкий такой, он ещё качался. Григорий Петрович жилистый и приятный зеленоглазый мужчина, а потому приятный, потому что Максима напоминал.

— Ева, с Женькой и Алисой поедешь на концерт? — спросил папа.