Книга Крепкое плечо, страница 18 – Татьяна Чащина-Анина

— Володя, что-то не так, — прищурилась я. — Давай, выкладывай! Недостаток, который меня шокирует.

Он поднял игриво бровь, прожёг меня роскошно-диким, головокружительным взглядом:

— Яра… Я в постели люблю извращения.

— Вова, — я обронила голову на ладонь... так много девушек хороших мечтают тайно о плохом, — Ты идеален!

Конечно же, он не совсем идеален, у нас не сказочный герой, Владимир Амосович ещё блеснёт… Дорогие читатели! Роман будет без навороченного сюжета и страшных передряг. Много эротики, интересные диалоги и жизненные ситуации. Если вас устраивает, то читаем дальше)

Музу киньте печеньку, поставтье звёздочку))) За награды и репосты отдельное мерси!

После первого надрыва в моём браке с Ромой я жаловалась подруге Таньке на жизнь. Рыдала и кричала. Потому что перед семьёй рыдать нельзя. Сейчас я понимаю, насколько она была права.

— Вот за эти слёзы я его, мразь, никогда не прощу!

Сказала мне тогда Танька и выполнила данное слово. Она девушка конкретная и лукавить не стала. Когда я к Роме вернулась, мы даже с ней первое время не общались, потому что «не прощу» распространилось на меня глупую.

Потом со временем мы возобновили общение. Потому что Танька — это моя вторая мама.

Это с ней мы менялись в садике горшками и дубасили друг друга совочками в песочнице. С ней пошли в свои… В свои слишком юные годы терять девственность на оргию. Все эти «позоры» мы делили на двоих, потом как-то часто отдалялись друг от друга. Каждая искала свою компанию. И в студенческие годы вдруг вновь стали ходить… В общем, горячая у меня была юность.

Пока я не встретила Рому, от которого у Тани случился шок, как у Володи от моего холодильника. Да-да, в Роме, кроме «пяти граммов колбасы и минералки», ничего не было. А мне он казался идеальным для создания семьи. И он честно держался лет пять.

Сейчас можно рассуждать о том, что мой брак — это плата за горячие годы безумной юности. Затянулась эта плата на двадцать лет, и я почему-то подумала, что можно начать всё сначала.

Ведь можно?

Вове я всё выложила как на духу. Расчувствовалась так сильно, что он нахмурился. Волосы мои убирал за уши, пальцами вытирал слёзы. А я во все глаза смотрела на него немного в шоке от того, что последние пятнадцать минут трещу о личной жизни с мужчиной, которого почти не знаю.

— Глаза у тебя невероятные, — на полном серьёзе прошептал Володя, надел на мою голову шлем и стал под подбородком застёгивать. Он шлемы, не боясь, на руле оставил, и никто не спёр. Хотя и байк его стоял под камерой у моего подъезда. — Очень красивые глаза. И мне почему-то всё время кажется, что ты молоденькая. Лет двадцать.

— А тебе двадцать четыре? — шмыгнула я носом.

— С тобой так и чувствую себя, — подмигнул мне.

И я таяла, я растворялась в нём.

Почему он такой?

Почему я такая?

Взяла, влюбилась.

В голове выплыла какая-то старинная песня:

"Надо же, надо же, надо ж такому случиться!

Надо же, надо же, надо ж так было влюбиться!

Надо бы, надо бы, надо бы остановиться,

Но не могу, не могу, не могу, не могу...

Не могу и не хочу..."*

Особенно нравилось: "Не хочу!".

— Держись либо за поручни, либо за меня, — дал строгий наказ Володя. Он забрал мою сумочку и беспощадно запихал её в одну из грубых чёрных сумок, которые крепились под сидением, у заднего крыла.