Книга Друг отца. Он не отпустит, страница 36 – Майя Новак

— Ясно.

— Короче, скажи Богдану, чтоб не дергался. Попробуем обойтись малой кровью, но для этого мне надо поговорить с Бондаревым, а Райскому надо будет пойти на условия, которые ему выставили изначально. Иначе нихера я не помогу ему.

— Я тебя понял. Сейчас позвоню ему. Только не знаю, согласится ли.

Я не успеваю ничего толкового ответить, как дверь в мой кабинет распахивается, с грохотом ударяясь в стопер на полу, и внутрь врывается разъяренная Арина.

Зараза! С ножом!

Хочется усмехнуться, но мне сейчас вообще ни хрена не весело.

Хотя член дергается.

Тащусь от малышки. Она постоянно бросается на меня с оружием. Злющая, даже волосы на голове, кажется, шевелятся как у Медузы Горгоны. Сексуальная как сам ад. Обжигает одним своим взглядом. Нагнуть бы ее сейчас над столом, разрезать этим самым ножом шмотки на ней и ворваться до упора, чтобы визжала, как сучка, от боли и удовольствия.

Но у меня дела…

— Перезвоню, — бросаю в трубку и кладу телефон на стол.

Впиваюсь взглядом в Арину. Ну иде же ко мне, моя строптивая маленькая засранка.

— Это еще что за представление? — цежу строго.

Вместо ответа Арина с ревом бросается в мою сторону. Чуть извернувшись, перехватываю ее руку и слегка заламываю кисть в болевом, чтобы она выронила оружие. Как только нож со звоном грохается на пол, хватаю Арину за талию и, крутанув, впечатываю задницей в стол.

Она брыкается и рычит, а я захватываю ее руки и фиксирую одной своей у нее за спиной. Впиваюсь взглядом в перекошенное от ярости лицо.

Ух, надутые губищи и взгляд этот, мечуший молнии. Фурия! Валькирия, черт побери!

Откуда в молодой девочке столько огня, способного испепелить меня — взрослого мужика?

— Что за представление, я спрашиваю? — повторяю свой вопрос рычащим тоном.

Но не потому, что злюсь. А потому, что хочу Арину просто адски. Ствол уже ломит от желания. Мне слишком мало ее. Хочу всю без остатка. Натрахаться с ней так, чтобы у самого ноги дрожали. На меньшее я не согласен.

Богдан разорвет меня на ошметки, если узнает, что я вытворяю с его маленькой принцессой. А если когда-нибудь узнает, что хочу вытворять, разрежет на куски и растворит те в кислоте.

— Ты… ты… — выдает несвязно малышка, а я хочу впиться в ее губы зубами и прокусить сочную мякоть до крови. Эта девочка пробуждает моего зверя, сама того не ведая. Бесстрашная амазонка, каждую секунду своего существования рискующая быть сожранной этим монстром.

— Внятнее, Арина, — приказываю строго.

— Ты не дружил с моим отцом! — выкрикивает моя прелесть. — Ты его… обрабатывал, — кривится. — Использовал! И теперь, когда мои родители в опасности, ты не собираешься им помогать! Потому что ты…

— Договаривай, — цежу, чуть крепче сжимая ее щеки, отчего пухлые губешки еще сильнее выпирают. — Ну же, Арина! — рявкаю, потому что один ее вид дергает мой последний уцелевший нерв.

— Ты подонок! Циничный, беспринципный… говнюк!

Когда она выпаливает это, я уже киплю настолько, что прямо сейчас растерзаю девочку, но ничего не делаю, потому что слышу шаги из коридора, а потом голос моего безопасника:

— Гордей Тимурович.

— Вышел! — рявкаю, не сводя с Арины взгляда.

— Сведения по Райскому, — коротко докладывает он.

Тогда я хватаю малышку за горло и сближаю наши лица.

— У меня сейчас есть дела поважнее твоей истерики, — шиплю на нее, потому что злюсь, что меня оторвали от моей прелести. — Но позже мы закончим разговор. Стас, заприте ее в комнате.