Книга Друг отца. Он не отпустит, страница 35 – Майя Новак

А я в безопасности?

Если Соболев так относится к моему отцу, как он рассказал той парочке посетителей, то есть шанс, что…

Что он со мной сделает? Убьет? Попользуется и выбросит? Или продаст в какой-нибудь бордель? А, может, на органы?

Трясу головой, потому что перед глазами встают картинки одна другой хуже.

Мое голое тело истерзано. Я вся в синяках, порезах и ссадинах. Меня насилуют, избивают.

Так, все!

Если мои мысли продолжат течь в том же русле, я погрязну в жалости к себе, а это моим родителям и мне самой точно не поможет.

Я знаю, кто может помочь, только мне надо как-то уговорить его на это.

Теперь ни игра в бильярд, ни соблазнение Соболева не помогут. И нож у его горла — тем более. Нужно что-то помощнее. В смысле, чтобы не угрожать, а соблазнять. Я должна наступить на горло собственной гордости, сделать что угодно, чтобы только он согласился вытащить мою семью из того ада, в котором мы оказались. Хотя я до сих пор точно не знаю, что произошло.

Мне приходится надолго остаться в комнате. Не знаю, сколько времени проходит, но по моим подсчетам примерно… гребаная вечность!

Я хожу из угла в угол, периодически выглядываю в окно. Машины заезжают во двор, через некоторое время покидают его. Какие-то возвращаются, какие-то сменяются другими. Я не вижу, кто выходит из них, потому что они тормозят прямо у крыльца, которое отсюда не видно.

На улице уже начинает темнеть, когда ворота наконец закрываются, оставляя во дворе трех вооруженных охранников. Они выпускают на улицу доберманов Соболева, и те трусят по двору, обнюхивая безопасников.

В доме воцаряется тишина. Я слышу даже стук собственного сердца, так безмолвно вдруг стало. А потом — шаги на лестнице.

Делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух через приоткрытые губы. Я приняла решение, и теперь мне предстоит озвучить его Соболеву. Главное, чтобы он согласился на мои условия.

Когда дверь комнаты распахивается, а на пороге показывается Гордей, я, не дыша, впиваюсь в его уставшее лицо взглядом. А потом открываю рот и выпаливаю то, от чего его брови подскакивают вверх:

— Я готова быть покорной всю оставшуюся жизнь, только спаси мою семью и не отдавай меня в бордель!

Гордей

— Во что он ввязался? — спрашиваю правую руку Райского.

— Не уступил дорогу Бондареву, — со вздохом отвечает Олег. — Когда делили завод, Богдан оказался проворнее всех. Только не учел, что Бондарев готовил рейдерский захват этого завода. У него уже были готовы все мощности, включая маски-шоу. Бондарев предложил Богдану отступные. Но тому показалось мало, и он полез на рожон. За что и поплатился.

— Где он сейчас?

— Богдан?

— Ну да.

— Дома. Заперся в своем бункере в обнимку с документами. Особняк окружен, вокруг человек тридцать вооруженных людей. Может, уже и двор заминировали.

— Сильно хочет Бондарев завод.

— Это да, — опять вздыхает Олег. — Ты поможешь?

— Я поэтому и звоню. Сейчас соберу своих людей и выезжаем. У тебя есть связь с Богданом? Он не отвечает на мои звонки.

— Потому что Дорохов сказал ему, что ты не станешь его спасать. И начал уговаривать отдать завод, а еще лучше накинуть сверху, чтобы откупиться.

— Дорохов с женой был у меня. Я с первых слов понял, что он ни хрена не на стороне Райского, поэтому сказал ему, что помогать не буду.