Книга Друг отца. Он не отпустит, страница 44 – Майя Новак

Тогда я качал ее на руках и говорил, что мы можем заказать оладьи или поехать поесть их в ресторане. Но она уперлась и сказала, что их мне будет готовить только она. Потому что это, как она выразилась, ее язык любви.

Я даже задумался, какой же у меня язык любви. Наверное, за меня лучше всего говорят мои поступки. Я впервые в жизни все делаю с оглядкой на другого человека. Я ценю чье-то мнение помимо своего. Хочу радовать свою невесту. Делать так, чтобы она почаще улыбалась.

Сначала я хотел сделать что-нибудь грандиозное для нее. А потом понял, что она не оценит. Арина родилась и выросла в достатке, ее сложно удивить чем-то эдаким. А вот покорить мелкими поступками, которые, казалось бы, могут восприниматься как само-собой разумеющееся, можно. Потому что из мелочей складывается каждый наш день.

И да, она оценила. Как и я оценил то, что с четвертого раза оладьи у нее все же получились.

Переодеваюсь в своем номере. Сто раз отговариваю себя прокрасться к Арише, чтобы прижаться к любимым губам. Но знаю, что моя прелесть не оценит этот жест. Будет нервничать и переживать, потому что жених вроде как не должен видеться с невестой до свадьбы.

Прошлой ночью я, конечно, нарушил эту традицию и пришел к своей малышке, чтобы подарить ей парочку оргазмов. Она ругалась. Даже попыталась накричать на меня. И я позвлоил. Правда, кричала она, когда я по самые яйца загонял в нее свой член.

Сейчас я так не поступлю. Она и так слишком нервничает. Да и мне пора собираться.

У алтаря как-то нервно. Гости улыбаются, подходят поприветствовать, потом занимают свои места на расставленных вдоль дорожки стульях. Прикусываю нижнюю губу и пялюсь на пианистку, которая занимает свое место справа. Настраивает стул, начинает играть что-то легкое, видимо, проверяя инструмент. А у меня ощущение, будто она дергает мой последний целый нерв.

— Отворачивайся, — говорит мой друг Паша, и я ловлю взгляд организатора, которая пальцем показывает мне повернуться к алтарю лицом. Кому-то другому я бы этот палец выломал. Но терплю, сцепив зубы. Все ради моей малышки.

Поворачиваюсь, и через пару секунд начинает играть марш Мендельсона.

Я чувствую ее. Чувствую, как моя малышка идет по проходу. Ощущаю каждым вздыбленным волоском на теле. Сердцем, которое перетирает в порошок мои внутренности, словно жернова. Грохотом крови в ушах, которая долбит не по-детски. И жаром, затапливающим все тело.

Она близко.

Нежная ладонь ложится мне на плечо и легонько стучит.

Оборачивась и охреневаю. На глаза даже слезы наворачиваются.

Мне кажется, я не могу вобрать взглядом красоту и трогательность своей невесты. Мне просто как будто не хватает зрения на это.

Сильно прикусив нижнюю губу, забираю руку Арины из ладони Богдана и помогаю ей подняться на пьедестал, на котором стоит арка. Становлюсь лицом к ней и сжимаю ее руки.

— Я тебя люблю, — произношу тихо.

— И я тебя, — отзывается Арина беззвучно.

— И сожру, — добавляю, чуть подавшись к ней.

Регистратор смущенно прочищает горло, Арина краснеет, а я снова чувствую, что взял под контроль свои эмоции. И эту красавицу. Мою прелесть.