Книга Бесстрастный, страница 74 – Алекс Мара

— Вы видели Вилема? – спрашивает, когда я прохожу мимо.

— Да.

— А твоего отца?

— Тоже видели.

— И ты спокойно ко всему отнеслась?

— Как видишь.

Захожу на кухню, включаю чайник.

— Ада кричала на меня всю дорогу домой. Прекрати ее допрашивать, а то снова заведется, – говорит вышедший в гостиную Доменико.

С силой сжимаю зубы.

Мне бы выпить чего покрепче, но, к сожалению, под градусом я веду себя непредсказуемо. Вдруг наброшусь с кулаками на этого… мужа, а я не хочу его касаться.

Орсон ставит вторую чашку рядом с моей, типа намекает, чтобы я сделала ему чай. Игнорирую и Орсона, и его просьбы. Смазливое лицо завоевало ему толпы поклонниц, но я не в их числе.

— Ада, я восхищаюсь твоим спокойствием. Если бы меня так подставили, да еще связали браком, я бы такое устроил! – присвистывает.

Делаю глубокий вдох, еще один, еще… Увы, не могу больше сдерживаться, я достигла предела.

— Да неужели? Но при этом ты участвовал в обмане и помог Доменико бессовестно мной манипулировать! – С каждым словом повышаю голос. То и дело сбиваюсь из-за эмоций, задыхаюсь. – Моя ложь была безобидной и вынужденной и никому не вредила. А вы… вы манипулировали мной… нелегально выдали замуж… воспользовались… подставили… наплевали на мои чувства и планы. Испортили мою жизнь, украли свободу… Это самое страшное, что могло со мной случиться!

Возможно, в моих словах есть некоторое преувеличение, однако после пережитого стресса это простительно. Бешенство и безысходность скрутились во мне в огненный клубок. Отчаяние подступило к горлу. Увы, выхода из ситуации не предвидится, и хороших новостей ждать неоткуда. Я пыталась улететь на свободу, но меня приковали цепью и подрезали крылья.

В ярости швыряю кружку с горячим чаем о стену и хватаюсь за голову. Кажется, сейчас сойду с ума.

Рассмеявшись, Орсон удовлетворенно кивает.

— Наконец-то нормальная реакция! Ладно, мне пора, не хочу вам мешать. Сегодня у вас первая брачная ночь. Развлекайтесь, дети мои! Не делайте ничего такого, от чего я бы отказался. – На секунду замирает в притворной задумчивости. – Я ни от чего не отказываюсь, так что вперед!

И уходит.

Орсон невыносим. Возможно, даже хуже Доменико.

Постепенно выдыхаю накопившееся напряжение. Остываю. Оказывается, если бросить чашку успокаивающего чая о стену, это успокаивает. Парадокс.

Ухожу в спальню. По пути старательно не смотрю на Доменико, стоящего в гостиной. Нет смысла гадать, что он сейчас чувствует. Ни-че-го. Его лицо совершенно бесстрастно, а сердце сделано из камня.

Каким-то чудом выдавливаю из себя каплю оптимизма. По крайней мере, в моей жизни есть один человек, который делает меня счастливой. Вернее, человечек.

Падаю на колени, опускаю боковую часть кроватки и обнимаю малыша всем сердцем. Вдыхаю его дивный, сонный запах, и слезы постепенно высыхают.

Малыш просыпается рано утром, зовет меня уже привычным «А-да А-да». Мне еле удается выкарабкаться из тяжелого сна. Провалилась в него прошлой ночью, как в омут. Вместо видений черные тени и тягучее отчаяние.

Малыш тянет ко мне ручки, улыбается во все лицо. Хорошо, что он не понимает всех ужасов, которые происходят вокруг.

— Извини, солнышко, что я называла тебя чужим именем. Теперь я знаю, что ты Рени. Ре-ни.

Возможно, его не удивило имя «Нико», потому что Анна его упоминала?