Книга Бесстрастный, страница 73 – Алекс Мара

— Жена великого бунтаря и убийцы, надо же! Не могу дождаться, чтобы похвастаться подружкам!

Доменико не впечатлен моим сарказмом.

— Если думаешь, что тебе достанется половина моего имущества, то не раскатывай губу.

И в этого мужчину я влюбилась? До звездочек в глазах! Поверила, что он не такой, как остальные мужчины синдиката? Вот так родители запирают дочерей в элитных академиях, прячут от реальной жизни, а потом каждый шаг на свободе как ледяной душ.

— Зачем мне половина твоего имущества? – фыркаю. – Как твоя вдова, я получу все до последнего цента.

— Не рассчитывай на мою смерть.

— Еще как рассчитываю! Ничего хорошего я тебе не желаю. Ты соблазнял меня и манипулировал, потому что тебе нужен якорь в обществе, а ни один приличный родитель не отдал бы тебе в жены свою дочь.

— Разумеется, и что из этого? А ты мной манипулировала, чтобы сбежать и спрятаться от твоего отца. Ты проиграла и теперь злишься, вот и все.

Не выдержав, всплескиваю руками.

— Я всю жизнь пыталась избежать именно такой ситуации!

— Какой?

— Тебя. Таких как ты. Такого замужества. Твоих… любовниц. Моего бесправного положения. Моего сидения взаперти, насилия, страха…

Мои проникновенные восклицания не имеют никакого эффекта, только впустую сотрясают воздух.

Доменико цокает языком.

— Да уж, по такому описанию тебе не позавидуешь. А тем не менее, сотни женщин мечтают занять твое место.

— Вот и женись на них и бери себе тысячу любовниц! А я уберусь отсюда к чертовой матери!

— Куда?

— Все равно, куда, только бы подальше от тебя!

— Правда?

Резко подавшись ко мне, обхватывает ладонью мой затылок и прижимается к моим губам. Это прикосновение шокирует. Словно ударяет током.

Доменико не углубляет поцелуй, замирает.

Мы оба замираем.

Не знаю, почему меня парализовало, но я не могу пошевелиться.

Доменико первым отстраняется. Я ошарашена его близостью, а он холоден как глыба льда.

— Ты лжец, Доменико!

— Ты тоже, – пожимает плечом.

Мы заходим в квартиру молча, держимся на расстоянии друг от друга.

Малыш уже спит. Орсон смотрит порнофильм в гостиной, причем с таким интересом, словно впервые знакомится с сексом или читает субтитры.

Выключив звук, бросает на нас любопытный взгляд.

— Почему у тебя не расцарапано лицо? – обращается к Доменико.

Тот сворачивает на кухню, а я направляюсь в спальню проверить Нико… то есть Рени.

— Подождите-ка… – зовет Орсон. – Вы ходили на благотворительный вечер? Эй, кто-нибудь, ответьте!

Закрываюсь в ванной. Принимаю душ, переодеваюсь в пижаму и накидываю поверх нее халат. Нахожу на полке черно-белый комплект белья и выбрасываю в мусорное ведро. Потом снова достаю, рву трусики, кромсаю ножницами и снова выбрасываю.

Склоняюсь над малышом. Провожу ладонью по его теплому плечу. В уголках глаз собираются слезы, но я яростно их смаргиваю. Не позволю себе раскисать. Пусть моя жизнь распалась на части, но я останусь единым целым. В любых обстоятельствах.

— Клянусь защитить тебя, Рени! Я не смогла позаботиться о себе самой, но все, что во мне осталось, – твое.

Коснувшись мягких завитушек на его виске, направляюсь на кухню, чтобы сделать чай. Травяной. Успокаивающий. Видеть мужчин не хочется, однако не позволю себе трусливо прятаться по углам.

Орсон стоит посреди гостиной с недовольным оскалом на лице. До сих пор ждет, когда кто-нибудь ответит на его вопросы.