Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 78 – Виктория Рогозина

Варвара опустила взгляд, уткнулась лбом в его ключицу.

— Прости. Утром я уйду, — прошептала она, почти неслышно.

Матвей повернул голову, посмотрел на неё. Его глаза были холодными и спокойными, но в них плескалось что-то, что невозможно было назвать. Серо-зелёные глаза Варвары встретились с его, и в этом взгляде не было больше вызова. Только усталость, вина и слабое — очень слабое — желание остаться.

— Ты останешься здесь, — спокойно произнёс он, — пока не решится один вопрос.

— Какой? — тихо спросила она, нахмурившись. — Тебе же будет проще, если я уйду.

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Будто решал, можно ли сказать правду. А потом всё же сказал. Просто, почти не меняя интонации:

— Не станет проще. И не будет.

Некоторое время между ними повисла оглушающая тишина. Слышно было только, как тихо за окном шелестел ночной ветер, цепляя карниз. Варвара лежала, уткнувшись лбом в плечо Матвея, и казалось, думала, стоит ли говорить. Потом всё же вздохнула и сдавленно пробормотала:

— Я тебя не понимаю.

Матвей не пошевелился. Только его голос прорезал тишину, спокойный, чуть насмешливый:

— Всё просто. Мной руководят инстинкты. Я инкуб, Варвара. Всё сводится к базовому — к телу, к удовольствию. К потребности. Биология с примесью магии.

Варвара невольно смутилась. Покраснела. Сжалась немного под одеялом, будто от его слов вдруг стало жарко. Она прикусила губу, отвернулась, но не отодвинулась. Всё ещё лежала рядом, чувствуя каждый вдох и выдох.

Матвей вдруг повернул голову и, не меняя тона, будто спрашивал о погоде:

— Откуда ты знаешь Лекса?

Варвара приподнялась на локте, глядя на него в упор, потом пожала плечами.

— А это важно?

— Очень, — с ленцой сказал Могилов. — Особенно интересно, откуда у ведьмы связи с криминальным авторитетом. Причём настолько тёплые.

Варвара закатила глаза и снова опустилась на подушку.

— Я случайно встретила его на каком-то байкерском фестивале. Там шампанское лилось рекой, а Лекс был весь из себя — пижон в костюме и с острым языком. Сначала я не знала, кто он. Он красиво ухаживал… — она замолчала, на губах появилась лёгкая улыбка воспоминания. — Цветы, дорогие подарки, внимание. Но мне этого уже было мало. Я только вышла из… скажем так, неудачных отношений. Где меня ломали, гнули, уничтожали. И от мужчин тогда хотелось только одного — чтобы не трогали.

Матвей внимательно смотрел на неё. Он не перебивал. Не делал замечаний. Просто молча наблюдал, как она говорит. Как у неё чуть дрожит голос на слове «уничтожали», как пальцы поглаживают край подушки, будто это помогает не расплескать слишком много из памяти.

— А потом… — Варвара усмехнулась, — Лекс прислал мне подарок. Без записки, без слов. Просто коробка. Внутри — руки моего бывшего. Красиво упакованные. В чёрный бархат.

Матвей не изменился в лице, но его глаза потемнели. Варвара чуть помолчала, потом добавила:

— После этого мы остались друзьями.

Он всё ещё молчал. Только смотрел. И Варвара вдруг поняла — он не ревнует, нет. Он наблюдает. За её эмоциями. За тем, как именно она вспоминает. Как будто пытается понять — не врёт ли. Или, может, просто учится её чувствовать.

Матвей смотрел на Варвару — точнее, на линию ключиц, чуть проступающую из-под ворота её тонкой рубашки. На шею — хрупкую, изящную, как у фарфоровой статуэтки. Одно нажатие — и человек исчезнет. Исчезнет вместе с этой хрупкостью, с легкой дрожью ресниц, с полуулыбкой, с замкнутой, но настоящей теплотой. Метка на его руке вспыхнула жаром. Почти болезненно. Как клеймо, как предупреждение.