Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 76 – Виктория Рогозина

— Нет… Не припоминаю.

Матвей молча кивнул, затем медленно поднялся.

— Придётся сделать тест ДНК, — сказал он. — Надо исключить один вариант. Или подтвердить его.

Сухов кивнул в знак согласия, но Варвара выглядела растерянной.

— Тест? — переспросила она.

Матвей посмотрел на неё серьёзно, сдержанно, почти ласково:

— Это ничего страшного. Просто… возможно, кто-то в твоём роду оставил очень тёмный след. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.

Лекс, наконец, перестал улыбаться и впервые заговорил без своей привычной игры в легкомыслие:

— А пока… тебе лучше отдохнуть. У тебя просто дар находить неприятности.

Варвара слабо кивнула, будто слишком уставшая, чтобы спорить. Её пальцы вцепились в край стола. Матвей мягко коснулся плеча Варвары.

— Пойдём. Тебе нужно отдохнуть.

Она не спорила. Поднялась медленно, будто каждое движение отзывалось болью, но пошла за ним, опираясь на его руку. Он уложил её на кровать, аккуратно поправил подушку, потом сел на край, наблюдая, как её ресницы дрожат на фоне бледной кожи. Варвара выдохнула, чуть приоткрыв губы, и почти сразу уснула — тяжело, беспокойно, но всё-таки без сознания. Матвей задержался на миг — провёл пальцами по её спутанным волосам, убрал прядь с лица.

Только когда дыхание Варвары выровнялось, он встал и вернулся на кухню, где Сухов и Лекс сидели в молчании, каждый углублённый в свои мысли. Иван тут же заговорил:

— Матвей, ты сказал «Чернов». Какого чёрта? При чём тут Чернов?

Могилов сел на своё место и, не торопясь, налил себе воды. Отпил, потом поставил стакан и заговорил медленно, с особой хриплой сосредоточенностью в голосе:

— Я нашёл её биологическую мать. Анастасия Сидорюк. Я спросил у неё про Варвару и… она всё поняла. И сказала, что биологический отец — Давид Чернов.

Сухов чуть привстал.

— Чернов? Великий огневик— артефактор Чернов⁈ — он понизил голос. — Это… невозможно. Его сожгли. Под протокол. Я сам видел заключение.

Матвей чуть повёл плечом, будто допуская всё и сразу.

— Я тоже не до конца верю. Анастасия как раз отправлялась на распределение душ. Она могла солгать, чтобы защитить Варвару. Знала, что её слова запишут, но не перепроверят. Перед уходом у неё появился проблеск сознания. И она сказала это слишком чётко, слишком спокойно. Словно… хотела оставить след.

Сухов уставился в пол, как будто пытался собрать все куски пазла в голове. Лекс молчал, глядя в темноту за окном. На его лице снова появилась лёгкая усмешка — но уже без привычной бравады. Скорее печальная.

— Если Варвара — дочь Чернова… — медленно произнёс Иван. — Тогда понятно, почему её хотят. Почему пломбы не срабатывают. Почему за ней охотятся не люди, а институты, тайные отделы, сущности…

— И почему она до сих пор жива, — добавил Матвей. — У неё может быть не просто дар. У неё может быть… наследие. Огненное. Живое. Самодостаточное.

— Наследие Чернова, — проговорил Сухов. — Вот же дерьмо.

— Согласен, — спокойно ответил Матвей и снова посмотрел в сторону закрытой двери спальни. — Вот же дерьмо.

Сухов нервно забарабанил пальцами по столешнице. Его губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд метался от Матвея к Лексу и обратно, будто он пытался удержать в голове слишком много тревожных мыслей сразу.

— Допуск к душе Чернова будет очень сложно получить, — наконец пробормотал он. — Её засекретили на высшем уровне ещё до его казни. Все записи под замками. Под магическими и бюрократическими.