Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 33 – Виктория Рогозина

Не оглядываясь, он вошёл в него, унося с собой девушку.

Матвей шагнул из портала прямо в полумрак своей квартиры. Здесь царила идеальная, мрачная тишина: тёмные стены, сдержанный минимализм, строгая мебель и мягкий, почти неощутимый запах палёного можжевельника, который он когда-то сам вплёл в охранные чары.

Он аккуратно перенёс Варвару в спальню и уложил на широкую кровать, застеленную тёмно-серым бельём. Девушка выглядела бледной, с застывшей на лице тенью боли. Минуту он просто смотрел на неё, сжав челюсть. Потом, нахмурившись, достал из прикроватной тумбочки магическую верёвку — тонкую, серебристую, как струна, но прочнее стали. В пару ловких движений он связал ей запястья и лодыжки. Не туго, но крепко. Осторожность прежде всего — Варвара уже доказала, что может быть смертельно опасной.

Только после этого он занялся лечением.

Из шкафа в стене выдвинулся ящик с аптечкой, в которой лежали как обычные средства, так и флаконы с зелёным, синим и чёрным содержимым — мази, настойки, зелья, спрессованные магические бинты. Молча, с хмурой сосредоточенностью, он принялся обрабатывать её раны: залил обезболивающим разбитую бровь, промыл и зашил рассечённый лоб — движения были точными, натренированными. Обжёгшись о её кровь, чертыхнулся: внутри всё ещё пульсировала остаточная энергия пламени, как будто тело само себя защищало даже в бессознательном состоянии.

— Упрямая ведьма, — пробормотал он, обрабатывая ободранные локти и колени.

Он работал тщательно, сдержанно, по-медицински профессионально. Наложил повязки, охладил обожжённые участки специальным составом, и, наконец, облегчённо выдохнул. Варваре невероятно повезло. Обычный человек сдох бы ещё на асфальте.

Он вытер руки, прошёлся по комнате, убрал инструменты, потом подошёл к креслу у изножья кровати и опустился в него. Локоть на подлокотнике, кулак под подбородком.

И стал ждать.

Он смотрел на Варвару, а в голове звенела тревожная тишина. Почему вдруг Сухов изменил курс? Почему приказал не убивать, хотя сам же первым говорил — ликвидировать и изъять душу? Что изменилось? Кто вмешался? Что за паника в голосе? Что она такое? Ответы, как обычно, рвались откуда-то из тьмы… но пока молчали.

Матвей сидел почти неподвижно, как каменная статуя в полутьме. В комнате было тихо: ни звука с улицы, ни шороха внутри. Только пульс в висках и ожидание, наэлектризованное, как перед грозой. Смартфон на тумбочке вдруг завибрировал, едва заметно подсветив дисплей. Могилов сразу поднял трубку.

— Говори, — коротко бросил он.

— Варвара… она очень важна, — голос Сухова был глухой, будто проглоченный собственной тенью.

— С чего вдруг такая забота? — спокойно, почти холодно спросил Матвей. — Ещё утром ты говорил ликвидировать. Теперь — «сохранить жизнь». Что изменилось?

На том конце воцарилось молчание. Протяжное, тягучее, и в этой тишине Матвей понял всё. Не было никакой «верхушки». Не было отмены приказа. Это было решение самого Ивана.

«Ты решил её оставить. Но никто сверху не знает. Или… не должен знать.»

— Я был в Управлении. Видел, как Главный отреагировал, — наконец заговорил Сухов. — Он… слишком хочет от неё избавиться. Слишком быстро. Слишком яростно. У меня закрались нехорошие мысли. Такие… которые лучше не формулировать вслух.