Книга Цвет греха. Белый, страница 120 – Александра Салиева

— Тогда заработаешь ожоги, — по-своему расценивает мои слова Янг. — Тоже не вариант.

Его голос звучит очень тихо. Но я всё равно чувствую каждый звук. На своих губах. Ведь его губы находятся к ним непомерно близко. Не вижу никакого смысла оспаривать услышанное. Замираю, глядя в небесные глаза напротив, отсчитывая каждый удар моего учащающегося ритма сердца. Айзек тоже не спешит что-либо предпринимать. Просто смотрит. Долго. Пристально. А я так поглощена этим проникновенным вниманием, что вздрагиваю от неожиданности, когда мокрая салфетка приложена к моему горлу. Так увлекаюсь, что не замечаю, когда он поднимает руку, чтобы прижать её к моей коже. Не давит. Ведёт очень бережно и аккуратно. Вряд ли там есть хоть одна царапина, скорее просто синяки и не только от руки или действий Марка, но и от требовательных поцелуев самого Айзека, которые я до сих пор помнила, будто только получила, хотя с тех пор прошло несколько часов. И хорошо, что данное впечатление настолько яркое. Оно затмевает собой ощущения ото всех остальных следов, которые могли бы на мне остаться. Стоит вспомнить о них, не чувствую даже то, как конкретно в данный момент салфетка скользит по ним.

— Мне тоже стоит быть сдержаннее, — взгляд Айзека плавно смещается от моих глаз к тому, чего он касается. — Прошу прощения, — заканчивает совсем тихо.

Не уверена, что вообще правильно слышу и разбираю вторую фразу. Но это и не имеет значения.

— Да, — соглашаюсь с ним.

И даже не потому, что на самом деле считаю точно так же. Как только салфетка с раствором убрана от моей шеи, а на смену ей приходят его губы, я с ним в чём угодно соглашусь, только бы зарождающийся трепет от лёгких поцелуев становился ярче и насыщеннее.

А ведь мы ещё недавно поругались!

И я непременно припомню ему всё.

Только чуточку позже…

Или нет.

Всё моё нахлынувшее наваждение тает, как только мужские губы исчезают с моей шеи, а их обладатель отстраняется. Хотя на этом приступ маниакальной заботы Айзека не заканчивается. Он опускается на корточки и подхватывает мою ступню, поставив ту себе на колено.

— Это вовсе не обязательно, — комментирую его действия, осознавая, что будет дальше.

Кто бы меня ещё послушал…

— Я приставил к тебе присмотр на время своего отсутствия, и как только я вернулся, необходимость в сопровождении отпала, поэтому этим утром никто не поехал за тобой, когда ты свалила с виллы, — пропускает мимо ушей мою фразу Айзек, выдавая отстранённым тоном на своей самозабвенной волне.

Между тем салфетка заменена на другую. На ней ещё большее количество раствора, нежели на предыдущей.

— Не свалила, а психанула. Прям как ты, когда собрался пойти и предъявить претензии мужику, которому тупо не повезло поймать меня у края борта его движущейся на полном ходу яхты, чтоб я не свалилась в море, — язвительно поправляю его. — И ты наверное имел ввиду не присмотр, а конвой, да? — добавила не менее язвительно. — Давай уж называть вещи своими именами: не сопровождающий, а надзиратель, не… — не договариваю я.

Позорно затыкаюсь, когда его пальцы обхватывают мою лодыжку и скользят по ней, самым подлым образом порождая мириады мурашек, распространяющихся вверх по моей коже вплоть до самых бёдер.

С каких пор у меня есть новая эрогенная зона⁈