Книга Цвет греха. Белый, страница 121 – Александра Салиева

И не одна!..

То, что именно вот так, я осознаю по мере того, как супруг продолжает свои коварные манипуляции с моей конечностью, не только стирая все следы моей босой прогулки, но и задевая каждый пальчик.

Самое что ни настоящее гадство, в общем!

То, что именно оно и никак иначе, я понимаю, когда приходится прикусить свою нижнюю губу, подавив напрашивающийся стон на грани рваного выдоха. Самое обидное, всё это на фоне того, как Айзек продолжает говорить, опять пропустив мои слова мимо ушей.

— Больше не покидай пределы виллы без меня или иного сопровождения. Как мы успели убедиться недавно, это не безопасно, — едва уловимо, но кривится. — По крайней мере, до тех пор, пока я не выпровожу этого мудака с Сицилии, — тоже поджимает губы.

Он всё ещё сосредоточен на моей ступне. Вся пыль, которую я могла бы собрать по пути сюда, давно стёрта, но он всё равно не прекращает свои манипуляции. Переключается на другую ступню только после того, как я самолично забираю у него первую. Будь моя воля, то и со второй тоже сама бы справилась, но Айзек не позволяет. Приходится временно мириться. И я честно веду себя предельно смирно, проявляя бездну терпения, особенно по той части, где каждое касание воспринимается, как сплошная провокация моей неподготовленной к такому внезапному количеству эрогенных зон психики. Но даже моё смирение пасует, когда супруг выбрасывает все использованные салфетки в мусорку, после чего приподнимает мою ступню намного выше, тем самым вынуждая вновь откинуться в кресле, чтобы… подарить новый поцелуй.

Да чтоб эти эрогенные зоны!..

И меня заодно.

Будто током простреливает. Губительным ядом просачивается под кожу, расползается по венам, вытравливая мой рассудок от реальности. Я снова кусаю губы. Сжимаю ладони в кулаки, врезаясь ногтями во внутренние стороны до боли, лишь бы только зацепиться хоть за что-нибудь, что поможет удержаться.

А то знаю я его!

Сейчас опять соблазнит, а потом забудет и вернётся к тому, чтобы гнуть свою тираническую линию, нагло игнорируя все мои аргументы. Их я, кстати, ни одного так и не озвучиваю же до сих пор. И этим самым своим молчанием фактически подписываюсь под каждым его выставленным условием, которое априори как согласие воспринимается. Тем более, что он ведь и правда продолжает упорно меня соблазнять умопомрачительными поцелуями, которые постепенно поднимаются всё выше и выше вплоть до колена.

С каких пор под ним — тоже та самая пресловутая эрогенная зона?..

— Айзек, — зову требовательно. — Прекрати.

Даже ногу пытаюсь отобрать. Попытка выходит тщетная. Но я не сдаюсь. Даже когда Айзек выпрямляется, взглянув в мои глаза, вопросительно приподнимая бровь в подобии заинтересованности продолжения от меня. Я бы ему поверила, но он же так и не отпускает, поглаживая кончиками пальцев в явном намерении окончательно свести меня с ума, не позволяя обрести здравомыслие.

Но я очень стараюсь!

Помогает воспоминание о том, как какие-то полчаса назад я захлёбывалась безысходностью, когда Марк тащил меня к своей машине, выплёвывая оскорбления и очередные угрозы, бьющие прямо в сердце. Айзек прав в том, что мне следует проявлять больше осторожности и не оставаться одной, подвергаясь риску. Тут я даже спорить не собираюсь. Не прав в другом. Я не хочу становиться предметом непосредственных мужских разборок. По крайней мере, не настолько явных в физическом смысле, раз уж кое-кто вознамерился выдворить моего бывшего с Сицилии. Я же слишком хорошо знаю Марка. Он не сдастся. Никогда не сдаётся. И приложит все свои силы, связи, влияние, чтобы… нет, об этом даже думать страшно.