Книга Цвет греха. Белый, страница 122 – Александра Салиева

А потому…

— Давай просто уедем? — предлагаю тихо.

Выходит устало и не особо внятно. Но это даже хорошо, Айзек прекрасно улавливает всё то, что кроется за произнесённой скупой фразой. Хотя отвечать не спешит. И вот эта его реакция действительно напрягает.

— Ты обещал мне, что ничья кровь не прольётся, — напоминаю. — Это ведь не была фраза для галочки, а ты всё равно сделаешь по-своему, просто не хочешь слушать моё нытьё по данному поводу?

И, чтоб меня, но…

— Он так важен для тебя до сих пор?

Я отчётливо различаю угрозу в его голосе, а в небесном взоре воцаряется лютая стужа. Мои ладони сами по себе сжимаются в кулаки, а мне приходится плавно выдохнуть сквозь крепко стиснутые зубы, чтоб не поддаться нахлынувшему раздражению.

Он это серьёзно?

Такого вот мнения обо мне?

Не особо великого.

И это… обидно.

— Кажется, мы с тобой уже обсуждали ту причину, по которой я не хочу, чтобы всё так обернулось, — обозначаю я предельно спокойно, хотя то и даётся с трудом. — С тех пор лично для меня ничего не изменилось. Я по-прежнему считаю, что тебе не стоит пачкать руки об того, кто этого не стоит. Не более. Марк тут совершенно не причём. В этом вопросе меня интересуешь только ты сам.

Возможно, кто-то сочтёт мои мнение преувеличением. Вот только мне слишком хорошо известны методы, которыми предпочитают пользоваться те же его, пусть и не по крови, но братья, и вряд ли Айзек является исключением. Кай Вернер утопил целый округ в крови, сводя счёты с отцом Эвы, и оба брата стояли за его спиной железобетонной поддержкой во всём этом. Может, моя душа и жаждет отмщения и расправы над бывшим женихом, но точно не настолько дорогой ценой.

— Ты знала, кто я и какой я — изначально, не понимаю, что в таком случае ты хочешь от меня теперь, — небрежно отзывается Айзек.

А мне снова приходится дышать. И как можно глубже, когда хватка его пальцев на моей лодыжке становится ощутимо сильнее. Их обладатель всё ещё злится.

— Знала, — не спорю. — И за то время, что мы вместе, узнала ещё лучше. В тебе есть что-то большее, нежели ты обычно показываешь всем, — добавляю с вялой улыбкой.

Но, как ни странно, она срабатывает. Блондин щурится, внимательно и придирчиво разглядывая меня, и новых обвинений в мой адрес не поступает. Чем я и пользуюсь:

— К тому же я предложила уехать. Давай просто уедем отсюда, почему нет? Мы ведь сюда именно поэтому приехали. Чтоб я была подальше от него. Разве нет?

То, что я озвучиваю — не единственная причина, почему мне не особо хочется здесь оставаться. Но я не признаюсь в том, как меня в принципе начинает подбешивать окружающие в свете всех событий последних суток ещё до появления Марка. Не до того сейчас. Не то будет звучать, как очередная моя жалкая попытка оправдаться за те идиотские фотки, чего я делать ни за что больше не собираюсь с учётом его предыдущей реакции. Слишком уж унизительной выглядела она.

— Не имеет смысла снова переезжать, — кривится Айзек. — Он всё равно теперь в курсе, что ты ушла со мной добровольно. И то, что мы расписались, тоже знает. Можем даже вернуться в твой родной город, если хочешь.

Сила его нажима вокруг моей лодыжки слабеет. Пальцы возвращаются к лёгким поглаживаниям. Кого он ими стремится отвлечь — меня или же себя самого, тот ещё вопрос, и я только теперь осознаю данный факт, пока размышляю над сказанным им. Вспоминаю родителей к которым несомненно хочется вернуться. Они же переживают, несмотря на вполне беззаботную видимость и спокойствие, которые демонстрируют присланные мне фотоотчёты об их буднях без меня. Было бы хорошо увидеть их вживую, обнять обоих, как и родного старшего брата. В моей голове почти рисуется образ того, как в скором времени я могу это сделать. Но образ не укрепляется. Тает вместе с предположением о том, как на них отыграется сам Марк, когда я вновь буду с ними рядом. Так случается, порой неведение — реально благо.