Книга Порочный ангел, страница 180 – Л. Дж. Шэн

— Все нормально.

— Нет, не нормально, – настаиваю я.

— Это неважно, – решительно возражает он.

Я упрямо рассматриваю свои кроссовки. Чувствую, как он ускользает от меня. От нас.

— Что было в коробках, которые ты мне оставлял? – выпаливаю я. Давно хотела спросить, но не было подходящего времени. – То есть понятно, что они были пустые, но, наверное, я упустила какой-то важный жест.

— Кусочек неба. – Его улыбка согревает мою кожу, словно луч солнца. – Я каждый день поднимался на крышу своего дома и отрезал тебе по кусочку. Хотел, чтобы ты помнила, что у тебя неограниченный выбор. Бесконечные возможности. Голуби хорошо умеют находить направление. Балет – не начало и не конец твоей жизни. И ты – моя голубка, поэтому я знаю, что ты найдешь свой путь. Небо принадлежит тебе, Бейли. – Его голос звучит так печально, так глубоко, что я не могу дышать. – Оно твое, чтобы ты снова смогла найти свой путь. Поэтому… просто забудь на секунду о Джульярде, балете и состязании и подумай о себе.

От чувств встает ком в горле, и все вокруг становится прекрасным и уродливым одновременно.

— Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу, пока я буду в клинике, – неожиданно говорю я.

— Конечно, – отвечает он. – Что угодно.

— Пэйден. – Я поворачиваюсь посмотреть на него и обхватываю руками колени.

Выражение лица Льва мрачнеет.

— Я не стану ничем заниматься с Пэйденом, как бы тебя ни любил.

Попытавшись выдавить улыбку, я объясняю:

— Пэйден был моим дилером. Предполагаю, что он с этим завязал, но… не могу быть уверена.

— Вот черт. Возможно, он до сих пор этим занимается, – отвечает Лев вполголоса.

— Я месяцами жила с этой дырой в груди оттого, что позволяю ему уйти от ответа за содеянное. Каждую ночь перед сном я думаю, не убил ли он кого-нибудь? Поэтому я кое-что сделала. – Я облизываю губу, тянусь к стоящей рядом спортивной сумке и достаю оттуда стопку бумаг. – Я распечатала все свои показания, чтобы ты передал их в полицию вместе с моим контактным номером в реабилитационном центре. Все его данные тоже там. Я буду доступна для связи.

Лев забирает бумаги и сует их под мышку.

— Считай, что все сделано.

— Спасибо. – Я снова пытаюсь улыбнуться. И у меня снова ничего не выходит. – Я очень признательна.

Наступает неловкое молчание. Это ужасно. У нас со Львом еще никогда не возникало неловкого молчания. Может, только когда мы еще не научились говорить.

— Я рад, что ты ложишься в клинику, – признается он.

— Я тоже. – Я фыркаю и с горечью добавляю: – Хорошо, что мой график полностью свободен, раз меня выгнали из Джульярда, а родители не позволяют оставаться в их доме, пока не пройду курс реабилитации.

Лев даже не улыбается.

— Ты должна отправиться туда, зная, что потеряла все. Чтобы бороться за это, понимаешь?

— Не все. – Я с тревогой всматриваюсь в его лицо. – У меня ведь все еще есть ты?

Именно в это мгновение я правда теряю все. В миг, когда Лев дотрагивается до своего браслета с голубком, а потом медленно снимает его с запястья. Мы оба смотрим, как завороженные. Такое ощущение, будто он отрезает конечность. Не думаю, что хоть раз видела его без браслета с тех пор, как он подарил мне мой. Я спешу дотронуться до своего, но потом вспоминаю, что Талия его украла. Голубков больше нет.

Когда мы смотрим друг на друга, у обоих в глазах стоят слезы. У него покраснел нос. Настолько он близок к тому, чтобы расплакаться. Если Лев и понял, что у меня больше нет браслета, то ничего не сказал. Может, оно и к лучшему. Может, я и не хочу знать, что он скажет о том, что я его потеряла.