Книга Порочный ангел, страница 183 – Л. Дж. Шэн

— Я оставлю вас наедине. – Она уходит обратно в дом. Я смотрю на отца, он смотрит на меня, и на миг мне кажется, что он пойдет за ней.

Но вместо этого он прокашливается.

— Значит, Военно-воздушная академия? Надеюсь, тебя примут. Не представляю более одаренного кандидата. Найт… Я всегда знал, что ему от меня нужно. Отцовская фигура. Наставник. А вот с тобой я всегда чувствовал, что скорее ты мог быть для меня авторитетом, а не наоборот. И меня это пугало. Поэтому иногда… – Он издает вздох. – Чаще всего я предоставлял тебя самому себе, веря, что ты поступишь правильно. Прости, что не проявлял большего участия. Не был более внимателен к твоим потребностям и желаниям.

— Это не только твоя вина, – говорю я, покусывая нижнюю губу. – Я увидел возможность тебя осчастливить, да еще у меня этот ужасный комплекс спасителя из-за того, что я не смог спасти маму. А ты хотел, чтобы тебя спасли. – Я пожимаю плечами. – Порой я скучаю по маминым семейным посиделкам в вашей кровати. Мы сидели и часами говорили о своих чувствах. Правда, с тремя чуваками ростом за метр девяносто это не особо прокатывает.

Папа смеется.

— Нет, не особо. Понадобятся две огромные двуспальные кровати, чтобы мы втроем поместились. Но ты всегда можешь со мной поговорить.

— Знаю. – Я кривлю губы. – То есть теперь знаю.

— А я со своей стороны обещаю, что не буду возлагать на вас с Найтом все свои надежды и мечты. Правда, у меня есть несколько идей.

Я перевожу взгляд на стеклянную дверь и приподнимаю бровь. Папа качает головой.

— Это не то, что ты подумал, но да. Полагаю, Дикси – тоже часть этого плана. Просто придется найти… нетрадиционный подход. Обнимемся? – предлагает папа.

Мама всегда требовала, чтобы мы примирительно обнимались перед расставанием. Ей не нравилось, когда мы расходились на плохой ноте. Она говорила, что это свойственно людям, которые принимают жизнь как должное, ведь никогда не знаешь, увидишь ли человека снова. Можешь только предполагать. Она даже доходила до того, что говорила, будто у нас комплекс бога, когда мы с Найтом спорили из-за всякой ерунды, например, кто съел последний шоколадный батончик (всегда Найт. Кстати, на заметку: я никогда не чувствовал себя таким обманутым, как в тот раз, когда мне было четырнадцать, и Найт предложил мне батончик Nakd Bar^[33], а я подумал, что он впервые поведет меня в заведение, где показывают сиськи).

А сейчас папа подходит ко мне вплотную, заключает в объятия и стискивает так сильно, что у меня трещат кости.

Я смеюсь, уткнувшись в его плечо.

— Завязывай, псих.

— Что ты будешь делать, если… – Он не заканчивает вопрос. Если я не поступлю в Военно-воздушную академию.

— Пойду в армию. Проявлю себя во время службы. Потом снова подам заявку.

Он напрягается всем телом, но не возражает.

— Я люблю тебя, Леви.

— Я тоже тебя люблю, пап.

— С ней все будет хорошо, – говорит он, и я прекрасно знаю, о ком он.

Я упираюсь лбом в его шею и делаю глубокий вдох.

— Я знаю.

Глава 33. Лев

На следующий день после отъезда Бейли в реабилитационную клинику я возвращаюсь в школу.

Я не ходил туда больше двух недель. Все это время слонялся возле ее больничной палаты. А потом, когда ее выписали, был так разбит, что не мог даже притворяться, будто мне не плевать на оценки. И я такой не один. Почти все мои знакомые, которые уже поступили в колледжи или подали документы, ни на чем не могут сосредоточиться.