Книга Порочный ангел, страница 177 – Л. Дж. Шэн

Потому что в этом особенность порочных ангелов.

Они все те же ангелы. Просто их нужно направить на путь истинный.

Глава 31. Бейли

Меня оставляют в больнице еще на десять дней.

Лев ни разу не приходит меня навестить.

А вообще, это не правда. Он приезжает каждый день, но не заходит в палату. Я постоянно слышу, как он разговаривает в коридоре с папой, Пенном, мамой и Дарьей. Спрашивает о моем состоянии. Мне хочется накричать на него. Сказать, что буду с радостью каждое утро отправлять ему свою больничную карту по электронной почте, чтобы он сэкономил время и не стоял в пробках, раз все равно приезжает не для того, чтобы меня проведать. Но я понимаю, что не имею права дерзить.

Почему он не заходит? Кажется, я знаю почему, и меня это пугает.

Радует, что мне официально разрешено принимать посетителей.

Приезжают Найт и Луна с Кейденом и стопкой книг, которую Луна купила специально для меня.

Вон с Ленорой заезжают без близнецов и остаются на обед, заказанный в службе доставки и на двухчасовую беседу об искусстве.

Мы с Дарьей каждый вечер смотрим фильмы и говорим о прошлом – всегда только о прошлом и никогда о будущем. Будущее слишком велико, необъятно и слишком страшно. Мы его не затрагиваем.

Домой я возвращаюсь в инвалидном кресле. Нога загипсована, и теоретически я могу пользоваться костылями, но родителям сказали, чтобы я не перенапрягалась. Очень унизительно сидеть на заднем дворе и вязать шапочки для новорожденных из отделения интенсивной терапии, не имея возможности вскочить на ноги и пуститься в пляс всякий раз, когда на радио звучит одна из любимых песен.

Сама не знаю, почему не иду на контакт со Львом. Дело не в гордости – я никогда ею не отличалась. Наверное, отчасти я и сама понимаю, почему он отдалился. Почему махнул на меня рукой. Я ужасно с ним обращалась и заставила пройти через ад. А потом в довершение ко всему снова наглоталась таблеток, несмотря на все его обоснованные и здравые просьбы. Мама всегда говорит, что любовь – это тренировка на выносливость, но, думаю, она имеет в виду обычные трудности, которые подкидывает жизнь. А не те случаи, когда один из вас решает стать мучителем.

Но все же я знаю, что мы поговорим, прежде чем Лев уедет в колледж, когда бы это ни случилось.

Прежде чем я начну курс реабилитации. Когда бы ни случилось и это.

«Как там небо, Голубка?» – спрашивает его голос в голове.

«Оно упало и размозжило меня. Но я все равно выжила».

* * *

В итоге я выбираю реабилитационный центр точно так же, как в детстве выбирала мороженое. Крепко зажмуриваюсь, веду пальцем по списку с отобранными вариантами и останавливаюсь в случайном месте.

Мама, папа и Дарья с Пенном сидят рядом. Моя неотъемлемая группа поддержки.

— Не подсматривай! – воркует мама, стараясь, чтобы это непростое испытание прошло весело, а не вселяло ужас. Я сдерживаю улыбку. Веду пальцем по написанному от руки списку и останавливаюсь.

Тишина. Стук сердца слышен в ушах.

— Все хорошо? Или плохо? – спрашиваю я, не открывая глаз. – Вы вообще можете разобрать? У Дарьи ужасный почерк.

— Эй! – смеется Дарья.

— О-о! Этот, похоже, отличный. Нам понравились фотографии, – наконец говорит мама. – Теперь открывай глаза, Бейли. Это начало твоей новой жизни.

* * *

Реабилитационный центр расположен в Пенсильвании. Мое решение уехать из штата продиктовано необходимостью оборвать невидимую нить, связывающую меня с родителями и Львом. Я хотела сосредоточиться на выздоровлении, а не на ожидании визитов родных по выходным. Порой приходится жить без близких, чтобы вспомнить, насколько они важны в твоей жизни.