Книга Там, где мы настоящие, страница 103 – Инма Рубиалес

— Ты потерял право шутить со мной, – предупреждаю я.

— Смотрю, ты в отличном настроении. – Помолчав, он неожиданно добавляет: – Ну так что, зайдешь?

Я не уверена, что хочу с ним разговаривать после вчерашнего. И все же захожу, прикрыв за собой дверь. Лука вытягивает ноги на кровати. Места рядом с ним достаточно, но садиться так близко кажется слишком интимным, а последнее, чего мне сейчас хочется, – разделить с ним эту интимность.

— Паршиво выглядишь, – говорю я. Кроме ссадины на брови и разбитой губы, на лице у него несколько синяков, а светлые волосы спутаны.

— Ну да. Обычно так и бывает, когда тебя отделали. Ты говорила с Коннором?

— А ты нет?

Он заметно напрягается:

— Не со вчерашнего вечера. Как он?

— Лицо разбито, как и у тебя.

— И ты меня за это ненавидишь.

— Ты вчера по-крупному облажался.

— Я пил с самого утра. Ты же знаешь.

— Это не оправдание.

— Да нет же, черт возьми. Я не оправдываюсь. Но алкоголь многое объясняет. Я почти ничего не помню из того, что было. Я просто не соображал. Вообще не соображал. – Он морщится от боли. – Черт, голова сейчас расколется.

Лука откидывается назад и закрывает глаза. Он выглядит изможденным. И кажется искренним. От этого мои плечи немного расслабляются, но я все равно держусь на расстоянии, осматривая комнату. Стены увешаны постерами, на стуле горой лежит одежда, на столе – ноты.

— Тебе было бы проще, если бы ты перестал пить, – советую я. – Меньше похмелья, головной боли, проблем, понимаешь.

— Ты вечно будешь на меня дуться?

— А ты считаешь, что заслужил прощение?

— Ну же, Мэйв. Пожалуйста.

— Что пожалуйста?

— Перестань так ко мне относиться. Я облажался, ладно? Я сам себя ненавижу так, что тебе и не снилось. Но ты единственная здесь, кто не считает меня поломанной игрушкой. И я бы хотел, чтобы так и оставалось. Мы могли бы быть… друзьями. Обещаю больше не вести себя с тобой как придурок.

Я удивленно поднимаю брови.

Вот уж чего я точно не ожидала.

— И к чему это вдруг?

— Мне кажется, мне нужна подруга.

— И что?..

— И ты единственный вариант в радиусе двадцати километров, черт возьми. И ты классная девчонка. Я все сказал. Теперь можно прекратить эту пытку?

Странно видеть Луку таким: измотанным, уязвимым, неуверенным. Что-то мне подсказывает, что он не привык извиняться. Да и к серьезным разговорам вообще тоже.

— Друзей заводить – это явно не твой конек.

— И не говори, – бурчит он с иронией и снова переключается на гитару.

— А что с парнями из группы?

— Они написали мне сегодня утром. Я вылетел. После вчерашнего они не хотят иметь со мной ничего общего.

— А как же Маркус, Федрик и остальные? – я пытаюсь подсказать ему другие варианты. Хоть он и не говорит прямо, но я заметила, как дрогнул его голос. Эта группа явно много для него значила. А сейчас, похоже, в его жизни вообще мало что имеет значение.

Он качает головой, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза.

— Уверен, Коннор уже посоветовал им держаться от меня подальше.

— Ты совершенно не знаешь своего брата. – А я бы поспорила на что угодно, что он сделал прямо противоположное.

— Сложно будет быть твоим другом, если ты все время на его стороне.

— Сложно будет быть твоей подругой, если ты не перестанешь вести себя как эгоистичный придурок.

— Оу. Это было больно. – Снова повисает тишина. Лука что-то бормочет себе под нос и кладет пальцы на струны. – Может, присядешь? Меня нервирует, когда ты там стоишь.